Содержание

    Книга «Плюс жизнь», написанная молодой писательницей Кристиной Гептинг, вышла совсем недавно, но сразу же завоевала не только премии, но и огромный интерес читателей. Кристина впервые заявила о себе в 2017 году. Победитель премии «Лицей» и номинант «Национального бестселлера», она не только пишет книги на актуальные темы, но и ведет авторскую программу на радио «Серебряный Дождь» в Великом Новгороде.

    Exposure

    ВOOK24: «Плюс жизнь» - это ваша первая книга? Какая литературная и жизненная подготовка ей предшествовала?

    Кристина Гептинг: Да, это первая моя книга. Написала я ее, когда сидела во втором подряд декрете. Естественно, решив написать на тему ВИЧ, я «обрекла» себя на скрупулезное изучение особенностей болезни, истории эпидемии, социальных и психологических аспектов жизни с вирусом.

    В24: Как долго вы ее писали? Кого из героев в большей степени наделили своими качествами, фактами своей биографии?

    КГ: Писала где-то полгода. Что касается качеств, наверное, главный герой во многом похож на меня. Прежде всего, мироощущением. Хотя, мне кажется, он лучше меня – смелее, добрее... А биография моя настолько скучная и малопримечательная, что, пожалуй, никого из героев я фактами из нее не наделяла.

    В24: Как вы решились писать на такую сложную во всех отношениях тему? Не боитесь ли, что люди, в своей известной склонности наделять автора всеми свойствами его персонажей, начнут относиться настороженно к вам?

    КГ: Мне просто показалось важным через тему ВИЧ вообще поговорить о том, что меня окружает, о том, как мы живем и что со всем этим делать. Что, как не ВИЧ, способно раскрыть тему тотальной нашей ксенофобии?

    Никакой настороженности по отношению к себе я не боюсь. Я над этим посмеиваюсь. Учитывая, что я, не имея никаких заболеваний, вешу 40 кг, частенько бывает такое, что люди за меня решают, что у меня то ВИЧ, то рак, то анорексия. Меня это не пугает: во-первых, я-то знаю, что здорова, а во-вторых, даже если бы ВИЧ у меня и был, то что?..

    В24: Есть ли способ преодолеть настороженное отношение общества к людям с ВИЧ?

    КГ: Тут поможет только знание. Собственно, ничего ужасного в том, что люди бояться инфицироваться ВИЧ, нет. Это нормально. Другой вопрос, что человек, знающий, как ВИЧ передается, а как – нет, не будет паниковать, а будет знать, что, например, пожать руку и поцеловаться можно без опаски, но вот заниматься сексом без презерватива не надо. Здесь работает только просвещение, в том числе и секс-просвещение, которого не хватает не только подросткам, но и взрослым людям.

    Разумеется, я понимаю, что моя книжка, наверное, мало что изменит: по-прежнему невежественные люди будут против ВИЧ-позитивных детей в садиках, по-прежнему врачи с ВИЧ будут скрывать свой статус, по-прежнему ВИЧ-положительные будут бояться говорить о своем диагнозе даже маме… Но капля камень точит. Скажем, каких-то 20 лет назад уровень просвещенности в этом вопросе был и вовсе ужасающим, теперь всё обстоит хотя бы лучше, чем тогда. Так что я, конечно, верю в лучшее.

    В24: Лев, главный герой книги, почти в самом начале говорит: «все эти квохчущие над своими здоровыми детьми родители уверены, что я только и думаю, как передать свой гадкий вирус их чадушкам — а ну как покусаю, или поцарапаю, или еще что? Они находятся в перманентной истерике по поводу ВИЧ, поэтому никогда не услышат, что так он не передается». Можем ли мы осуждать людей, которые бояться заразиться неизлечимой болезнью, оберегают себя и детей от такой возможности?

    КГ: Я выше говорила об этом. Мы не можем осуждать за страх заразиться. А вот за невежество можно и нужно осуждать. Ну ок, не осуждать, а терпеливо объяснять, почему люди ошибаются. Иначе ситуации с выселением онкобольных детей из съемных квартир станут обыденностью. Есть ситуации, когда черное – это черное, а белое – это белое. Так вот, нарушать права детей – это черное.

    В24: Несмотря на диагноз и на то, что сам Лев довольно многим в своей жизни не доволен, он производит впечатление счастливого человека. Как вам удалось наделить его жизнь радостью? Можете ли вы назвать себя счастливой?

    КГ: В жизни, как правило, все не так уж хорошо, но и все не так уж плохо. Думаю, именно это и прочитывается в его (и моем) взгляде на мир.

    Я, скорее, счастлива. Хоть и чувствую себя почти всегда уставшей☺. Но это ерунда. Стараюсь трезво смотреть на мир и на себя, и да, могу сказать, что все вполне себе не плохо. Может, это и есть счастье. Вот так скучно начинаешь рассуждать о счастье к 30 годам…

    В24: У книги два важных посыла: первый касается тех, кто не болен ВИЧ и может пересмотреть свое отношение к инфицированным; второй – тех, кто болен и может почувствовать, что ВИЧ - это не приговор. Просто болезнь, с которой можно жить. Скажите, как вам в голову пришла идея написать книгу именно на эту тему?

    КГ: Когда я узнала, что в стране миллион ВИЧ-положительных людей, эта цифра показалась мне просто огромной. Захотелось изучить эту тему подробнее. И чем больше изучала, тем больше изумлялась, насколько людям с ВИЧ в России тяжело. Ну а в голове на тот момент уже был образ Лео, и в какой-то момент я решила сделать его ВИЧ-позитивным. И понеслось. Текст писала быстро, задорно, была очень счастлива, когда писала.

    В24: Самоубийство Ромы, друга Льва, на совести его матери, которая не приняла его гомосексуальность? Насколько велика роль родителей в жизни детей, которые по каким-либо причинам выпадают из так называемой «нормы»?

    КГ: Во многом да, это ее вина, но не только. С моей точки зрения, здесь сыграла роль и самостигматизация. Когда ты отличаешься от других, самое сложное – самому себя принять. Ну, и не нужно забывать, что к суициду часто приводит длительный невроз, депрессия или иное расстройство. Его очень сложно распознать друзьям и членам семьи человека, потому что с виду кажется, что все нормально.

    Роль родителя в жизни ребенка вообще велика, даже если нет никакого «выпадения из нормы». Конечно, задача родителя – принимать ребенка таким, какой он есть. Но фокус в том, что это легко сказать и очень сложно сделать, особенно настойчивому и властному родителю. Воспитывая совсем еще не больших своих дочек (старшей шесть лет, младшей – три с половиной), я понимаю, что некоторые особенности их характеров мне принять трудно и еще труднее – не сравнивать детей между собой.

    В24: Почему Лев отказался от своей возлюбленной - Арины? Что произошло в затексте? В книге это его решение кажется не вытекающим из событий, только из давления общества, из того, что он поддался дурной логике большинства.

    КГ: Полагаю, что центральному персонажу после выписки из клиники неврозов захотелось полностью изменить свою жизнь. Для этого надо было со всем порвать. Подростковый максимализм, наверное. Ну, и кроме того, исподволь все равно он ощущал, что так или иначе виноват перед Ариной. Как бы освободил ее таким образом. Да и вообще, есть у меня одно убеждение: первая юношеская любовь должна закончиться через год-два после того, как началась. К сожалению, я длила ее слишком долго, почти половину своей жизни. Так что не дала своему герою повторить свою же ошибку, будем считать так.

    В24: Будет ли продолжение?

    КГ: Нет, не будет. Давно живу в другом тексте.

    В24: Расскажите немного о себе, о своей семье. Были ли у вас в роду писатели?

    КГ: Мои родители по образованию педагоги-гуманитарии. Папа, правда, долгое время работал начальником ДОСААФ. Мама преподавала в школе для детей с отклонениями в развитии. У меня две старшие сестры. Все мы получили филологическое образование, но немножко разное: старшая писала диплом на кафедре русской литературы, средняя получила диплом как преподаватель французского языка и позже защитила диссертацию о французской экуменической версии Нового Завета, а я по образованию журналист. Писателей в роду у нас не было. Но, как видно, все у нас гуманитарии.

    Моя же собственная семья – это мои дочки. Старшую зовут Маша, младшую – Лена. Маша увлекается тхэквандо, сочиняет стихи и песни. Лена танцует в детском коллективе и сочиняет страшные, по ее мнению, сказки.

    В24: Чем вы занимаетесь, кроме того, что пишете?

    КГ: Работаю на радио «Серебряный дождь» в Великом Новгороде и на информационном сайте. Новостник я, в общем. Больше всего люблю, правда, брать интервью.

    В24: Назовите, пожалуйста, свои любимые книги и любимых авторов.

    КГ: Сэлинджер «Над пропастью во ржи», Сенчин «Елтышевы», Зюскинд «Голубка».

    В24: Что вы читаете сейчас?

    КГ: Моника Хессе «Девушка в голубом пальто».

    В24: Традиционный вопрос, с которым мы обращаемся ко всем нашим собеседникам. Можете назвать 5 ваших любимых детских книг?

    КГ: Астрид Линдгрен «Мадикен и Пимс»

    Ирмагард Койн «Девочка, с которой детям не разрешали водиться»

    Виктор Драгунский «Денискины рассказы» 

    Кристенсен Соби «Герман»

    Ася Петрова «Волки на парашютах»

    В24: 5 книг современных авторов, которые вам симпатичны?

    КГ: Их гораздо больше, и пять выделить очень трудно… Давайте, я расскажу о последних открытиях:

    Зульфю Ливанели «История моего брата» 

    Эмма Клайн «Девочки»

    Беате Тереза Ханика «Скажи, Красная Шапочка»

    Хан Ган «Вегетарианка» 

    Булат Ханов «Дистимия».


    Книгу Кристины Гептинг «Плюс жизнь» можно купить на BOOK24.

    Комментарии(0)

    Комментариев ещё нет — вы можете быть первым
    Загрузка...