Содержание

    Елизавета Александрова-Зорина – писатель из поколения тридцатилетних, финалист премии НОС, шорт-листер премии Дебют. Её проза переведена на английский, французский, арабский, украинский, эстонский и хинди. Елизавета профессионально занимается журналистикой, ведет блог, по своим политическим взглядам коммунистка.

    Зорина-min.jpg

    Фото: личный архив героя публикации

    В24: Лиза, вы недавно вернулись из Швеции, где провели что-то около года. Расскажите, как вы туда попали, чем занимались, какие впечатления оттуда привезли?

    Е.А.-З.: Для многих из нас Швеция - лишь одна из небольших стран по соседству, с которой даже нет общей границы. Разве что в Мурманской области, где я выросла, в Карелии и Петербурге Скандинавия занимает какую-то часть культурного и информационного пространства. В остальной же России о ней редко вспоминают. Но стоит приехать в Швецию, чтобы ощутить, насколько всеобщее внимание здесь приковано к нам. Россия во всех газетах и журналах, в политических дебатах, на культурных площадках, в разговорах… В политических кругах всё время обсуждают российскую угрозу - такой большой и буйный сосед не может не пугать шведов, тем более что последняя война здесь была с Россией. Но в кругах интеллигенции к нам иное отношение - многие знают русский язык, путешествовали по России, интересуются нашей историей, особенно историей ХХ века, культурой, современным положением дел.

    И именно в Швеции есть единственный в мире зарубежный частный фонд, адресованный исключительно русским, - Фонд Сверкера Острёма. Острём был знаменитым шведским дипломатом и другом Улофа Пальме, и свою карьеру он начал в годы войны в СССР. Своё состояние он оставил этому фонду, то есть, по сути, русским. По стипендии этого фонда я и оказалась в Стокгольме. Каждый год фонд даёт десять стипендий на сумму 50 000 крон (примерно 380 000 рублей). Этого достаточно, чтобы арендовать жильё и находиться в Швеции три месяца. Количество заявок всегда разное, от 3 до 10 на место, больше всего подаётся на изучение экологических вопросов (переработка мусора, альтернативные источники энергии, защита окружающей среды), юридических (права человека, мировое законодательство) и равноправия (треть стипендиаток приезжает изучать гендерное равенство).

    Стипендия - это, безусловно, важно, но главное, что даёт Фонд, это возможность познакомиться с коллегами, попасть в профессиональные круги, получить доступ к архивам, библиотекам, пройти практику в компаниях и институтах. Это то, чего мы бы никогда не получили, приехав в Швецию сами. За три месяца я побывала на приёмах в домах политиков, на вечеринке социал-демократической партии, познакомилась с журналистами ведущих СМИ, с главными редакторами всех шведских издательств, с кураторами фондов и культурных площадок, с писателями и критиками. О том, как там всё устроено в литературном мире, я написала серию статей для портала «Горький», так что там их можно найти, прочитать и позавидовать шведским писателям.

    В24: Зачем вообще писателю путешествовать?

    Е.А.-З.: Да в общем-то это необязательно. Мы все пишем очень разные книги, и кому-то всё время нужны новые впечатления, а кто-то пишет, не выходя из комнаты. Я как раз не из тех, кто много путешествует. У меня слишком буйное воображение. Когда мне хочется куда-то поехать, я смотрю в интернете билеты, отели, фотографии, представляю себе всё путешествие в деталях - и после чувствую себя такой уставшей и переполненной впечатлениями от «поездки», что уже никуда не еду. В любом случае, чтобы понять другой город или другую страну, нужно остаться надолго, что подслушивать и подглядывать, раствориться в окружающем мире, увидеть всё изнутри, а не со стороны, собрать истории, детали, портреты, много говорить с людьми. Говорить с людьми и собирать истории - вот это самое главное. Во всяком случае, для меня.

    В24: Чем, на ваш взгляд, Швеция отличается от России? Чем шведы отличаются от русских?

    Е.А.-З.: Мы и шведы такие разные, что проще сказать, что у нас общего, чем перечислить, чем мы отличаемся. Шведы, как мы, да и как все северные народы, любят выпить. Они в этом нам ещё фору дадут. Ну, вот, пожалуй, и всё…

    Бук24: Лиза, если бы вы стали президентом, что бы реформировали в первую очередь?

    Е.А.-З.: Провокационный вопрос… Я вообще в душе своей не реформатор, а «мы наш, мы новый мир построим». Давайте, чтобы не политизировать это интервью и не превращать его в агитацию, я воображу себя лучше не президентом, а министром культуры. Даже ещё меньше - главой агентства по печати. Я бы начала с массовых «зачисток». Чиновники и бизнесмены от культуры, побитые молью толстожурнальные эксперты, никому не нужные, но очень пафосные литкритики, измученные своей работой редакторы, которые ни черта не понимают в литературе, посредники, менеджеры, журналисты - я бы их всех пинком под зад из профессии. Всех этих людей, которые вопрошают на всевозможных круглых столах: «Ах, почему наши люди не читают? Да кто же убил русскую литературу?»… Так и хочется им ответить словами Достоевского: «Как кто убил? Вы и убили-с». Этот тромб, который не пускает ничего нового и талантливого, нужно удалить хирургическим путём. Вот именно этим я бы и занялась. Я хоть и атеистка, но библейское «никто не вливает молодого вина в ветхие мехи» мне очень близко.

    В24: В прошлом году в издательстве «Эксмо» у вас вышла книга «Треть жизни мы спим». Скажите несколько слов о том, как возник ее замысел, как она писалась, как нашла своего издателя.

    Е.А.-З.: Я люблю писать каждый роман в новом стиле, чтобы книга была непохожа на предыдущую. В этом романе прямая речь вплетена в повествование, предложения иногда длятся треть страницы, из знаков препинания есть только точки и запятые, а вместо имён главных героев - местоимения «он» и «она», но при всём при этом текст очень ритмичный и динамичный. Для меня это было стилистическим вызовом самой себе, и я довольна тем, что получилось. У прозы должна быть страсть, огонь, иначе и читателю будет скучно, и самому автору. Мне было нескучно писать эту книгу.

    «Треть жизни мы спим» - о том, как найти себя и смысл жизни, когда от жизни ничего не осталось. И об онкологии. Я была уверена, что «Эксмо», всё-таки довольно коммерческое издательство, не станет издавать роман из-за тематики. Но всё-таки книга вышла, хотя в аннотации намеренно не указали, что книга о больных раком, чтобы не распугивать читателей. Я была против, но мнение автора, к сожалению, не учитывалось. В итоге маркетологи и вовсе запихнули книгу в любовные романы, и я понятия не имею, дошла ли она хоть до одного читателя, которому действительно была бы интересно. Сейчас роман в длинном списке «НацБеста», куда его номинировала Мария Арбатова, и это даёт надежду, что хоть кто-то прочитает книгу, зная, что это не любовный роман, а история двух приговорённых, обречённых людей.

    В «Читаем вместе» на эту книгу вышла забавная рецензия, где было написано: «Стилистический почерк автора заставляет читателя усомниться в том, что текст создан женщиной». Уверена, автор рецензии хотел сделать мне как автору комплимент, но прозвучало довольно двусмысленно. А на вручении премии журнала «Звезда», которую мне дали за повесть «Развилка» из сборника «Три семёрки», мне сказали: «Повесть написана крепко, талантливо, страстно - женщины так не пишут. Женщины обычно вязнут в сюжете и сентиментальничают…» А после официальной части, во время премиальной пьянки, всё это было ужато до лаконичного: «Настоящий писатель. Бабы так не пишут». Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Вообще я думаю, что моим книгам и правда вредит то, что на обложке стоит женское имя, а на обороте - моё фото. Если профессиональные критики и литераторы абсолютно убеждены, что «бабы так не пишут», то что уж говорить о читателях.

    ITD000000000892583_cover1-min.jpg

    В24: Тема неизлечимых болезней все еще достаточно табуирована в русской литературе. Что побудило вас обратиться именно к раку?

    Е.А.-З.: Тема онкологии не только в литературе табуирована, а в обыденной жизни. В Москве недавно пытались выселить малышей, больных раком, из подъезда, потому что, якобы, рак заразен. «Эхо Москвы», считающееся радиостанцией прогрессивных, образованных людей, провело опрос: и оказалось, что 20% «прогрессивных» слушателей тоже убеждены, будто рак заразен.

    Вообще онкобольные знают, как быстро исчезают из жизни друзья и приятели, как вокруг образовывается пустота и смолкает телефон. Поэтому о раке вообще нужно больше писать и говорить, в конце концов, это может коснуться каждого из нас - заболеем сами или заболеет кто-то близкий.

    Мой роман посвящён бывшему мужу. Рак был у него, и мы проходили всё это вместе, весь его страх, отчаяние, надежды, поиски я разделила с ним. Персонажи книги вымышленные, хотя там много увиденных и подслушанных реальных историй.

    В24: Как вы считаете, литература влияет на реальность? Чувствуете ли, что от того, что выходит из-под вашего писательского пера, мир меняется?

    Е.А.-З.: У меня слишком ничтожные тиражи, чтобы мои книги что-то меняли.

    Думаю, что даже у моего первого фильма «Террористы» - а это короткий 30-минутный фильм - было больше зрителей, чем читателей у моих книг. Хотя писатель я, что называется, профессиональный, а кинорежиссёр начинающий. В этом смысле кино заняло то место, которое занимала литература в прошлых веках. Оно теперь влияет на реальность, и ещё как влияет.

    4-min.jpg

    Фото: съемочный процесс

    В24: Вы не только писатель, но и общественный деятель. Что эффективнее меняет мир в вашем случае – литература или все-таки прямое вмешательство?

    Е.А.-З.: Я бы не отделяла одно от другого. Эффективно - когда борьба идёт по всем фронтам. Кто-то стоит с плакатом в одиночном пикете, кто-то пишет статью, кто-то книгу - а вместе мы делаем общее дело. При этом, будучи очень политизированным и активным человеком я не считаю, что искусство обязательно должно выходить на баррикады. Я лично вовсе не противник «искусства ради искусства», если это действительно талантливо. Я предпочту блестящий стиль правильному, «идеологически выверенному», но плохо написанному тексту, даже если сюжет мне мил по политическим соображениям.

    В24: Уинстону Черчиллю приписывают высказывание: «Кто в молодости не был радикалом [вариант: либералом] — у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором — у того нет ума». Вы, если верить Википедии, придерживаетесь левых взглядов. Скажите, не начали ли они каким-либо образом трансформироваться со временем?

    Е.А.-З.: Не просто левых, а ультра-левых. Если мои взгляды и будут трансформироваться, то только в сторону ещё большего «ультра». Мир несправедлив, и я не собираюсь с этим смиряться. Изменить меня может только Альцгеймер, но так до него ещё дожить надо.

    В24: Лиза, вы не только коммунистка, но и атеистка. Что, на ваш взгляд, способствовало этому? Можете ли вы представить, что эта установка изменится? Объясняете ли для себя глупостью, слабостью, психическим нездоровьем или чем-то еще то, что часть людей верит в Бога, в жизнь после смерти и т.д.?

    Е.А.-З.: Да, именно так я себе это объясняю: невежеством, слабостью, страхом смерти… Но я ко всему этому отношусь с сочувствием и совершенно не хочу отнимать надежду и утешение у людей, которые в них нуждаются. Жизнь всем даётся нелегко, и если вера во всемогущее существо и посмертное воздаяние делает кого-то менее несчастным - я рада. Хотя, конечно, желательно бы, чтобы религия просто стала бы не нужна. Перестанут закрываться больницы, станет доступна каждому высокотехнологичная помощь - тогда и к поясу Богородицы очереди стоять не будут. А если жизнь наполнится смыслом, а не будет проходить в унизительной нищете и изнурительной борьбе за существование, - тогда и церкви опустеют. Моё главное противоречие с православными в том, что я хочу, чтобы справедливость, на которую они уповают после смерти, наступила бы при жизни. Аминь.

    В24: Расскажите немного о своей публицистической деятельности.

    Е.А.-З.: Иногда меня называют журналистом, но я никакой не журналист. Я категорически не хочу делать из написания текстов профессию, потому что, как известно, рутина и бытовуха убивают страсть, а я не умею ничего делать без страсти. Это, кстати, большой недостаток, мешающий жить. Я делала попытку жить текстами, но очень быстро возненавидела и свои тексты, и саму себя. Поэтому статьи я пишу только тогда, когда меня что-то волнует, возмущает, злит. Когда я «не могу молчать». Они важны мне самой в первую очередь. Это способ высказаться. Мне никто не говорит, что писать или не писать, я сама придумываю тему и пишу статью, а редакторы уже решают, публиковать это или нет.

    Раньше я печаталась в «Московском комсомольце», благодаря которому меня и знают как публициста. Но после того, как зам. главного редактора Айдер Муждабаев эмигрировал в Киев, политика издания стала более трусливой, и я там уже почти ничего не публикую. Пишу для Газеты.ру и для Свободы, а в прошлом году, благодаря норвежской переводчице Марит Бьёркинг, стала автором легендарной норвежской Klassekampen.

    191462_391116480960026_1084341682_o-min.jpg

    Фото: личный архив героя публикации

    В24: Какое из своих художественных произведений вы считаете самым удачным на сегодняшний день? Над чем работаете сейчас?

    Е.А.-З.: Я люблю роман «Человек - имя существительное», который вот-вот должен выйти в Индии каким-то космическим тиражом в 400 000, но в России остался незамеченным. Это моя самая любимая книга, и если спросить, что нужно прочитать, чтобы понять меня, то я бы посоветовала именно её. Да, в большинстве моих книг персонажи и истории выдуманы, и всё же, о чём бы ни писал писатель, он всегда пишет о себе, даже если пишет о других. Вот, пожалуй, эта книга обо мне.

    А сейчас я пишу новый роман, действие которого, как несложно догадаться, происходит также и в Швеции. Я скоро снова поеду туда, в том числе, и чтобы работать над книгой. А летом буду снимать новый фильм. Если мой первый фильм «Террористы» был о мигрантах в России, о страхе и предубеждении перед ними, то второй – о добровольцах, возвращающихся с Донбасса. Я как раз недавно была в Донецке, начала собирать материал для фильма.

    В24: В конце интервью мы задаем нашим собеседникам традиционные вопросы о любимых книгах. Каковы ваши ТОП-5 детских и ТОП-10 взрослых?

    Е.А.-З.: ТОП-5 детских книг будет состоять всего из двух. Своих детей у меня нет, а из собственного детства в любимых остались «Целестина, или шестое чувство» польской писательницы Малгложаты Мусерович, прочитанная мною раз тридцать, не меньше, и сборник саамских сказок «Семилетний стрелок из лука». Я выросла на саамской земле, и у меня особые чувства к саамам, я считаю их самым добрым и мудрым народом на земле, и обожаю их сказки.

    А вот десять любимых взрослых: «Назову себя Гантенбайн» Макса Фриша, «Падение» Альбера Камю, «Сто лет одиночества» Маркеса, малая проза Милорада Павича, «Слепота»  Жозе Сарамаго, «Капитал»  Карла Маркса плюс «Капитал в XXI веке» Тома Пикетти, «Аватара клоуна» Ивана Зорина. Из недавно открытого, хотя и совсем не нового – «Доктор Глас» Яльмара Сёдерберга. К сожалению, почти забытая в России книга - была переведена в 1971 году и больше не переиздавалась. А десятой я бы назвала любую книгу Сергея Лебедева, российского писателя, который очень известен в Европе, но мало - у нас. Например, «Предел забвения». Мы с Сергеем люди разных политических убеждений, и на историю СССР тоже смотрим по-разному, наверное, тем ценнее будет моя рекомендация - несмотря ни на что, считаю его одним из самых талантливых современных авторов.

    В24: Спасибо!

    Е.А.-З.: Спасибо вам за вопросы. Я не очень интересный собеседник, потому что не люблю говорить о себе. Мне кажется, что я скучнее и глупее собственных текстов. Но, наверное, так и должно быть.

    Купить книгу Елизаветы Александровой-Зориной «Треть жизни мы спим»

    Комментарии(0)

    Комментариев ещё нет — вы можете быть первым

    Похожие статьи

    Загрузка...