Содержание

    Кирилл Козаков, актер театра и кино, рассказывает о книгах в своей жизни; о своем отце, с которым они вместе работали, и даже играли два возраста одного героя – Фауста; о том, как может повлиять на юношу общение с писателями и поэтами, нахождение в творческой среде; а также о своем новом проекте чтения со сцены рассказов современных прозаиков. Для этого проекта Кирилл собирает материалы.

    Кирилл-Козаков-min.jpg

    Естественно было бы начать с детства. Надо признаться, я не был ребенком, который усердно читает. Вовсе нет. Любовь к чтению развивалась постепенно. Только лет в 10 я начал самостоятельно выбирать, что читать. А до этого, благодаря родителям, которые читали мне вслух, у меня и создавались первые почти бессознательные эмоциональные впечатления от услышанного. Мы с моей старшей сестрой Катей ходили на чтецкие концерты к папе, на которых произошло мое знакомство с поэзией, с классиками русской и зарубежной литературы. Не все сразу было понятно, что естественно для детского восприятия, но было ощущение чуда.

    Именно там, будучи еще маленьким мальчиком, я познакомился с «Золотым петушком» Александра Сергеевича Пушкина. Мама читала мне книги дома: «Пиноккио» Карло Коллоди, «Приключения Алисы в стране чудес», «Алиса в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла, «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери, сказки Г.-Х. Андерсена, пьесы-сказки Евгения Шварца, «Конька-Горбунка» Петра Ершова и многие другие. Кстати, когда я мальчиком лет 10 пробовал писать «стихи», я делал это, ритмически и метрически подражая Ершову. Говорят, что Александр Пушкин с похвалою сказал начинающему поэту Ершову: «Теперь этот род сочинений можно мне и оставить». Я же сие занятие оставил навсегда.

    Расскажу о книгах, которые привили мне любовь к чтению. У моей бабушки Зои Александровны Никитиной была приятельница, филолог, педагог, писательница – Наталья Григорьевна Долинина, которая в 1963 выступила в защиту Иосифа Бродского, обвиненного в тунеядстве…

    Она написала книги «Прочитаем “Онегина” вместе», «Печорин и наше время» и «По страницам «Войны и мира», где на понятном для моего возраста языке расшифровывалось, что такое литература, что такое личность писателя. Для меня было крайне важно, что она говорит со мной не просто как училка, которая требует прочесть от сих до сих, а делает у меня на глазах настоящий разбор произведения – не математический, но при этом предельно точный, в форме дружеского разговора.

    Мне было лет 17, я собирался поступать в институт, тогда и возникла у меня книга русского мыслителя, литературоведа Ю.М. Лотмана «Роман Пушкина “Евгений Онегин”». Эта книга оказалась не только интересна, но и полезна, поскольку надо было готовиться к экзаменам, и одним из предметов, которые нужно было сдавать, была литература. После прочтения этой книги интерес к автору подогрелся, и дальше подготовка к экзаменам была уже на лекциях для поступающих в вузы в стенах МГУ на журфаке…

    В дальнейшем на круг чтения влияла учеба и работа. На всё, что я читал в институте и после, я смотрел через призму моей профессии. И в этом смысле мне повезло, потому что у меня были отличные педагоги. Расскажу забавную историю. Инна Соломоновна Правдина, легендарный педагог Школы-студии МХАТ, замечательный преподаватель русской литературы, читала и у нас в Щепке при Малом театре лекции по русской классике. А я приходил к ней на лекции и иногда засыпал, потому что ночью работал, как и многие мои сокурсники. Мне это прощалось, т. к. умение спать с открытыми глазами у меня было и, наверное, что-то все-таки слышал краем уха. Ну и, конечно, переписывал у сокурсников потом то, что она говорила. А за несколько часов до сдачи экзамена я обратился к своей старшей сестре Кате, которая училась на филфаке МГУ, взял еще ее записи лекций и судорожно готовился и по тем, и по другим. Поэтому, когда я пришел на экзамен, у меня все в голове уже все перемешалось, а сформировалось только, когда отвечал на свой билет. Правдина сказала: «Я абсолютно с вами не согласна! Идите! Пять». Почему она пять поставила? Не потому, что я что-то уникальное сказал, но она поняла, что человек ищет. Вот это, на мой взгляд, самое главное, что прививает литература: чтобы человек научился искать, думать, по возможности самостоятельно.

    Повторюсь, работа формировала мои этапы увлечения литературой, драматургией. Конечно, мне повезло – у моего отца, как и у его матери, были замечательные друзья: литераторы, поэты, писатели, с которыми мне довелось общаться. Натан Эйдельман, Станислав Борисович Рассадин, Давид Самойлов. И я, подростком 13-14лет, присутствовал при их общении. Однажды мы все сидели за столом: они обсуждали, а папа мне не давал говорить. «Надо слушать, - учил он, - ты еще подожди». И вот все беседуют, и в какой-то момент я так увлекаюсь, что забываю о том, что мне положено молчать, и задаю вопрос. И эти маститые дядьки оборачиваются ко мне, и каждый начинает отвечать. Папа меня пытается заткнуть, сменить тему, а они ему говорят: «Миша, подожди, подожди…». И это было для меня очень важно, потому что, когда ты формируешься, и тебе дают ответ, ты за это хватаешься, и ты это помнишь. Эмоциональная память сильнее всякой другой. И тогда возникает интерес. Уже значительно позже, в фильме Сергея Соловьева «Асса», мне предложили небольшую историческую роль, где экранизировались сцены из книги Натана Яковлевича Эйдельмана «Грань веков». Конечно, я ухватился сразу. Взахлеб прочел. Формировало это меня? Формировало!

    Конечно, назову книги ближайшего папиного друга Станислава Борисовича Рассадина. «Книга прощаний». У него непростая судьба – он вырос в детском доме. И если мне повезло с друзьями отца, с этой творческой атмосферой, то он формировался сам. И стал величайшей личностью, литературоведом, критиком и мыслителем. В нем эта любовь к чтению и жажда знаний были заложены природой. Его книга «С согласия автора. Об экранизации отечественной классики» - очень хороша, профессиональна. А в его же книге «Круг зрения» 82-го года есть абзац про искусство: «Искусство – не коммерция, и богатство в нем не накапливается и не умножается за счет процентов, а обнаруживается… великое искусство взаправду живет, а не красуется, пришпиленное к стенке музея: «Осторожно – классика! Не бросать! Не кантовать!». «Не тревожить! Не прикасаться!». Музейное благоговение – совсем не то чувство, которое способно продлить жизнь искусству прошлого.»

    Папа любил Давида Самойлова. Много его читал, записывал диски с его стихами, делал поэтические концерты. В 2010 году я написал сценарий и поставил как режиссер спектакль «Репетиция бенефиса» для телеканала «Культура» по рассказу А.П. Чехова «Лебединая песня». В нем я, как смог, передал свою любовь и благодарность потрясающим старикам - моим учителям.

    Были еще вещи - фундаментальные. Например, работа по драме Льва Николаевича Толстого «И свет во тьме светит». Это был 1988 год. Эта во многом автобиографическая драма Толстого, которую он писал на протяжении 20 лет, называя «своей драмой», никогда не ставилась в России. В пьесе рассматривается история ухода Сарынцева из семьи и его позиция по отношению к семье, христианству, вере. Толстовская философия – «жить не по лжи». Я играл там молодого человека, князя Черемшанова, который следуя принципам, отказывается служить в армии по религиозным соображениям. И для 1988 года это была бомба. Стал я толстовцем? Нет. Но принцип, подход, глубина самоанализа для меня были важны. Когда выявляется напускное вранье религиозных официальных деятелей, да и не только религиозных, и что ты, именно ты должен делать или не делать… Сформировало ли меня это? Да, конечно.

    У польского драматурга Славомира Мрожека есть пьеса «Танго», которую поставил режиссер Александр Вилькин в конце 80-х годов. На ее основе складывались мои человеческие принципы. В ней описан мир, в котором нет правил, и все человеческие нормы морали – исчезли. Главный герой пытается переделать этот мир способом, присущим юности. И в своей философии доходит до ницшеанства и в итоге гибнет от руки слуги, по-своему истолковавшего само понятие человеческой жизни и ее ценности. Был интересный спектакль, и благодаря ему я даже что-то такое получил за лучшую мужскую роль. Влияют ли роли на личность актера? Иногда.

    Есть книги, которые ты читал в детстве, а потом перечитываешь, уже будучи взрослым, и обращаешь внимание в этих книгах на совершенно другие вещи. Сначала тебя интересует скорее сюжетная линия, а позже, перечитывая ту же самую книгу, ты смотришь на характеристики персонажей, описательные моменты, без которых эта книга не была бы этой книгой. Или в сюжете ты рассматриваешь совершенно другие поведенческие линии того или иного персонажа. Тут нельзя не назвать Бунина, Куприна, Достоевского. Если сейчас начать перечислять, я боюсь просто кого-то забыть. Понятно, что есть множество книг, которые человек обязан за свою жизнь прочесть. Есть даже такие списки, их формировали какие-то известные личности. Но я никому не хочу советовать. На мой взгляд, каждый должен сам разбираться. Главное - читать, попытаться думать, себе не врать в выборе. Уже очень давно сказано: «Вы думаете, это вы судите книгу? Нет, она судит вас! И грустно, если человек не выдерживает проверки…»

    Кому-то нравится фантастика, кому-то пьесы. Фантастика отнюдь не легкий жанр. Здесь я могу назвать Брэдбери - как без него? Герберт Уэллс, Станислав Лем, Айзек Азимов, Стругацкие… Я тоже увлекался фантастикой. Слушайте, а что мы не увлекались «Тремя мушкетерами» Александр Дюма? Да, конечно, увлекались! Но как? С точки зрения юношеского восприятия и понимания справедливости, благородства. Мы все играли в детстве в мушкетеров, кто-то был д’Артаньяном, Арамисом, кто-то Атосом. Атос был мне ближе. У Шекспира многие молодые актеры мечтают сыграть Гамлета или Ромео. Мне нравился Меркуцио.

    Со временем мне стало интересно читать мемуары. Не так давно я прочел книгу Марлен Дитрих «Размышления». Несколько лет назад я записал для студентки звукорежиссерского отделения ВГИКа композицию «Марлен Дитрих и Ремарк в письмах». Она просто пришла ко мне, и мы дома сделали с одного-двух дублей эту композицию. Я до этого не читал эти письма, сделал для себя открытие. Я любил читать Ремарка. Какой удивительный автор! «Три товарища», «Триумфальная арка» меня формировали в юности. Но вернемся к мемуарам. Это размышления Марлен Дитрих о судьбе актрисы, которую возвели на «пьедестал», и о том, что с этим делать. Книжка очень откровенная, но если вы хотите узнать из нее, «кто с кем живет», то захлопните эту книжку и не читайте дальше. Понятно, что существовала в ее жизни какая-то личная история, это мы и так понимаем. Но здесь важна глубина разговора о профессии, о взаимоотношениях с людьми, о разных подходах, принципах европейского и американского кино, которым она следовала или нет. Кто были ее учителя, кто ее «делал», кто ее учил правильно понимать, что такое кадр, что такое свет в кадре, что такое режиссура – она говорит об этом. Прекрасная книга.

    Сюда же можно добавить книги Михаила Чехова, его двухтомник, где раскрываются разные стороны профессии и его школы, Олег Даль «Дневники. Письма. Воспоминания.», Джорджо Стрелер «Театр для людей».

    Если говорить о зарубежной литературе, то назову просто авторов. Конечно, это не все, список не полный, но тем не менее: Оскар Уайльд, Стейнбек, Джордж Оруэлл, Хемингуэй, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Киплинг, Диккенс. Мне очень нравился его «Оливер Твист». Как ни странно, я сначала посмотрел фильм, а потом прочел книгу. У меня хорошо сложилось: мне и то, и другое понравилось. Я помню себя маленьким - мы с мамой идем в кинотеатр «Художественный» смотреть «Оливера Твиста». И после просмотра, который эмоционально запал, я прочел книгу, то есть импульсом была экранизация. Книга, конечно, оказалась шире, больше, как это почти всегда бывает. А по прошествии многих лет записал на радио «Оливера Твиста» для аудио-прослушивания. И получал от процесса колоссальное удовольствие.

    Об удовольствии! Сейчас я делаю проект вместе с моими коллегами в «Театре автора» и в «Театре активного зрителя» - ищу материал. Я надеюсь, что откликнутся современные прозаики. Мы все очень оторваны друг от друга в наше непростое время.

    Если формулировать критерии для отбора (непосильная задача!), то рассказ не должен быть очень длинным, чтобы зритель не сильно уставал, чтобы у него складывались представления о разных авторах, поэтому формат должен быть не больше семи-восьми минут. Самый главный принцип, чтобы внутри рассказа была драматургия, «выверенные» взаимоотношения, диалоги. Их может быть не так много, но они должны быть точные. И это должно быть про нас, про сегодня живущих, а не, скажем, о войне 1812 года, а если и о ней - то про тебя, друг!

    Мне кажется, настал тот момент, когда пора уже, наконец, объединяться, потому что бизнес-формула, конечно важна, но не она главная. Средства коммуникации у нас для этого есть – фейсбук, инстаграм, электронная почта и т.д.

    Пора уже объединяться, вот… как-то так.

    Просьба присылать варианты на: kozakovkirill@gmail.com

    Комментарии(5)

    Елена Кукина
    Елена Кукина
    • 2 месяца назад
    Вообще у вас в «Букотеке» отличные материалы, и с каждым разом все интересней. Жду следующих, и верю, что вы снова сможете удивить)
    Надежда Черных
    Надежда Черных
    • 2 месяца назад
    Эксклюзив!
    Елена Кукина
    Елена Кукина
    • 2 месяца назад
    Очень интересно, спасибо! Столько подробностей, которые раньше нигде не звучали.
    Светлана
    Светлана
    • 2 месяца назад
    Интересное интервью с интересным человеком!
    Надежда Черных
    Надежда Черных
    • 2 месяца назад
    Ух ты ж!!!

    Похожие статьи