Содержание

    Все мы знаем и любим блистательную Диану Арбенину как поэта и музыканта, а теперь появилась возможность узнать ее как прозаика – страстного, нежного, проживающего во всей тотальности боль и радость, выводящего в свет осознавания каждое движение души. Мы поговорили с Дианой о ее новой прозаической книге «Снежный барс» – как она складывалась, как выбиралось название и что оно для Дианы значит, а также о том, как влияет травма на жизнь того, кто через нее проходит, как действует на Диану поэзия и проза, каких современных поэтов и прозаиков она для себя выделяет и что читает прямо сейчас.

    Арбенина Д700-min.jpg

    - Диана, спасибо, что согласились поговорить о вашей новой книге рассказов «Снежный барс», которая вышла в издательстве БОМБОРА. Расскажите немного о ней: как она сложилась именно в таком виде? Долго ли писалась? Что значит для вас?

    - Книга сложилась из рассказов и эссе, от и до написанных с марта по сентябрь – в той самой самоизоляции, которой нам всем запомнится этот год. В январе этого года я публично несколько самонадеянно сказала, что планирую отказаться от всех летних концертов, чтобы сесть за книгу. И карантин в этом смысле оказался мне на руку – ни в каком другом случае я бы этого не сделала, в должном объеме, имею в виду. Поняла это со всей очевидностью летом, подходя к финальному рассказу. В «Барсе», кроме того, есть стихи и песни последних лет, включая и совсем новые, летние и даже осенние. Книгу эту я ждала, как никакую прежде – именно потому, что она такая самостоятельная, цельная и… самодостаточная, впервые для меня.

    - «Снежный барс» – это первый, заглавный, рассказ. Как он объединяет все остальные новеллы?

    - С одной стороны, он – квинтэссенция всей книги, по той силе всепоглощающей любви и тоски, что в нем есть. Но, пожалуй, главное, именно написав его, я поняла, что все состоится, что книга родится и будет такой, какой она получилась.

    - Снежный барс после потери возлюбленной становится человеком. Можно ли считать, что всякое травмирующее переживание – это своеобразный ритуал перехода, трансформация?

    - Глубокая травма наносит сокрушительный удар по нашей нервной системе и, как следствие, по нашей душе и нашей личности. Как мы справляемся, зависит от нашей силы духа. Если говорить о том, трансформирует ли это нас в какую-то сторону – безусловно. Но я не считаю, что трансформация есть однозначно позитивный опыт. Это может быть и ситуация, когда человек больше не в состоянии собрать себя воедино и стать самим собой.

    - Имеет ли для вас самостоятельное значение звуковая оболочка слов? Насколько в выборе того или иного слова вы руководствуетесь его звучанием? (Например, держите ли вы в уме имманентную нежность снежного барса?)

    - Я очень завишу от того, как звучит слово. В частности, когда я понимаю, что слово либо словосочетание мне не близко, то могу на долгие годы откладывать чтение книги, которую должна прочитать. Это касается также названий музыкальных коллективов, брендов, вообще всего, что связано со словом. Что до названия книги, для меня это абсолютно белое, одинокое, голое, сильно заснеженное плато.

    - Как Арбенина-поэт отличается от Арбениной-прозаика? По-разному ли для вас заряжены поэзия и проза? Что сильнее действует на вас?

    - Вы знаете, это совершенно отдельные, самостоятельные стороны творчества. Тексты и во многом стихи – это давно «моя» территория, проза – территория очень важная и любимая, но пока еще не совсем моя. В ней я максимально беззащитна. Думаю, на сам синтаксис прозы музыка в моей голове влияет, но не буквальным образом, скорее, как внутренний камертон, или, если угодно, темпоритм текста. В некотором смысле, рассказы – это стихи в прозе, без рифмы, но с ритмом.

    - Каких современных прозаиков и поэтов вы для себя выделяете?

    - Из прозаиков – Шишкин, выдающийся русский писатель, Быков – на мой взгляд, он останется классиком. Сейчас читаю «Сад» Марины Степновой и нахожусь под большим впечатлением.

    - Что еще вы сейчас читаете? 

    - Вот ровно в данный момент кроме Марины Степновой, Эйн Рэнд. До этого – Андрэ Асимана, Донну Тартт, «Стоунер» Уильямса.

    Беседовала Надя Делаланд

    Похожие статьи