Содержание

    О притчевой природе романа «Контур Человека. Мир под столом» (Эксмо, 2019), о степени его автобиографичности, о том, что такое «завтра» и откуда берутся дети, и можно ли их обманывать и наказывать, и вообще – кто они такие и чем отличаются от взрослых мы поговорили с писательницей Марией Авериной. И еще, конечно, о ее любимых книгах. Как без них?

    700-min.jpg

    – Мария, ваша книга посвящена бабушке – Людмиле Борисовне Паншиной. Расскажите о ней. Какой она была для вас?

    – Бесспорно, что в книге образ Бабушки собирательный. Однако то, что мы с моей реальной бабушкой до сих пор друзья – это факт. И, пожалуй, это главное в наших отношениях.

    – История про Папу, которая дана вместо эпиграфа, – это же еще об отношениях Бога и человека?

    – Спасибо вам прежде всего за то, что вы это поняли. К сожалению, многие относятся к ней как к бытовой, информативной истории, объясняющей, почему Маша воспитывалась Бабушкой. Действительно, это своеобразная притча. Вы ведь знаете, что на Руси изначально власть Отца в семье отождествлялась с властью Бога. И если «просматривать» книгу через нее, то ею, как ключом, открываются и другие знаки и символы, заложенные в текст, которые хотелось бы, чтоб читатель осмыслил.

    – Ощущаете ли вы богооставленность в жизни?

    – Я лично – нет. И потом: это заблуждение, что Бог когда-нибудь оставляет человека.

    – Насколько ваш роман автобиографичен?

    – Только в том, что я тоже росла с бабушкой. Ну и некоторые эпизоды, и впечатления из моего детства. Все остальное, большая часть – вымысел, который основан на многочисленных историях других людей, с которыми я общаюсь и которые делились со мной своими воспоминаниями о 90-х годах. Это некая обобщенная история, портрет времени, и мне жаль, что люди изрядно обедняют свое восприятие романа, считая, что я написала автобиографию.

    – С какого возраста вы себя помните?

    – Наверное, так же, как и моя героиня – лет с четырех-пяти.

    – Девочка Маша, не желающая общаться вербально, владеет сформированной внутренней речью и развитым мышлением. И когда она внезапно начинает говорить – это чудо для окружающих, но для самой Маши и для читателей, которые наблюдали ее изнутри, это естественный ход вещей. Возможно, так и устроены чудеса? Какие чудеса случались с вами?

    – Случались, конечно. Например, именно этот рассказ-глава в романе взята из моей жизни. В силу разных обстоятельств я провела в Доме малыша около четырех лет и действительно ни с кем не разговаривала. И действительно в тот день, когда бабушка меня забрала, я вдруг заговорила. Но в отличие от моей героини, первое что я спросила у бабушки было «Бабушка, а ты меня любишь?»

    – Маша очень часто ощущает себя маленькой по сравнению со всем окружающим миром. Совсем не помню из своего детства ощущения размеров, то есть я всегда себя чувствовала исключительно правильного размера – не маленького и не большого, а единственно нормального. Как вы считаете, когда ребенок сам изнутри ощущает себя маленьким – это значит, что для него вокруг опасно?

    – Совсем нет. Это у каждого по-разному. В зависимости от того, в каких условиях ребенок растет. Моя героиня скорее ощущает себя не маленькой, а отчего-то не соответствующей этому миру. И все ее усилия направлены на то, чтобы научиться в него «вписаться», стать ему органичной.

    – Как бы вы сейчас объяснили маленькой Маше, что такое завтра?

    – Вы не представляете, я голову сломала, как это маленькой Маше объяснить в книге! И считаю, что это у меня до конца не получилось.

    – Как, на ваш взгляд, лучше рассказать ребенку откуда берутся дети?

    – Вовремя. И конечно не в три-четыре года. А лучше тогда, когда ребенка посетит самая настоящая, крепкая первая любовь. Именно тогда сделать это максимально корректно, не оскорбляя чувства ребенка рассказами о своевременной контрацепции, а напротив, связав это чувство с чудом рождения детей, с чудом появления новой жизни.

    – А как вообще вы относитесь к мифам об аисте, капусте, награждающем Деде Морозе, бабе Яге, которая может прилететь в случае непослушания?

    – Знаете, всякому овощу свое время. Нельзя лишать ребенка сказок. Мы не рождаемся с настолько крепкой психикой, чтобы сразу осмысливать все сложности мира. Поэтому скорее надо заботиться о том, чтобы сказки постепенно и органично переходили в реальное знание жизни. Видимо, в этом и состоит искусство воспитания детей.

    – Когда можно обманывать ребенка, а когда нельзя?

    – Никогда. Ребенка не желательно обманывать. Те же сказки об аисте – не обман, а соответствие возрасту и восприятию мира в каждом его конкретном возрасте. И если вам надо что-то неприятное сообщить ребенку – то ищите адекватную его психике форму.

    – Что такое наказание и зачем оно нужно? И кому оно больше нужно – взрослому, чтобы выпустить пар или ребенку, чтобы понять, что он сделал что-то не то?

    – Наказание нужно. Вопрос – какой степени. Грустно, когда взрослые вымещают на детях свое настроение – это не наказание, а сведение счетов, месть. Само же наказание есть обязательный элемент воспитания: выработка в ребенке чувства ответственности за его собственные мысли и поступки. Ведь в жизни потом, во взрослой жизни, всегда будет работать закон равновесия: что ты отпустил в мир от самого себя, то обратно и получил. И желательно, чтобы ребенок знал об этом с самых малых лет. Тогда он будет жизнеустойчив.

    – Когда вы были маленькой, как для вас отличались взрослые от детей?

    – Для меня взрослые это небожители, которым все было можно. Я очень хотела стать взрослой. И не только для того, чтобы с утра до вечера покупать себе мороженое, не ложиться спать в 10 и не ходить в детский сад с его ранними подъемами – я всегда была соней. Просто мне всегда казалось, что взрослые живут какой-то особенной жизнью и, главное, ни от кого и ни от чего не зависят. К сожалению, повзрослев, я поняла, что это не так.

    – Кто такие дети?

    – Это будущие взрослые. И об этом надо всегда помнить: то, что до трех лет вы «заложите» в человека, тем он и станет, когда будет взрослым.

    – Когда и как вы почувствовали, что стали взрослой?

    – Никогда. Я до сих пор ощущаю себя ребенком. Хотя очень давно живу взрослой, озабоченной, перегруженной делами жизнью.

    – Этот эпизод в книге с перестрелкой новых русских, активными свидетелями которой стали Маша и бабушка, случился с вами в жизни или он восстановлен по свидетельствам о лихих 90-х, оставленных другими?

    – Эта история произошла с моей знакомой и ее дочкой. Рассказывали они об этом настолько ярко, что называется, «в красках», что очень меня впечатлили. И теперь мне кажется, что без этого эпизода книга просто была бы невозможна.

    – Какими вам запомнились 90-е?

    – Беззаботными. Я была маленькой. Спасибо за эту беззаботность моей бабушке. Это взрослой я стала понимать, насколько мы тогда были обделены. Но тогда у меня случались настоящие праздники: пакет карамелек «Лимонные», принесенные Дедом Морозом или Киндер-сюрприз был такой радостью, какой я никогда, пожалуй, больше и не испытывала.

    – Маша трогательно начинает делиться вкусным с детьми в детском саду, помогать им, и они возвращают ей ее доброту. Как вы считаете, мир устроен справедливо? Мы получаем то, что отдаем?

    – Всегда! Просто мы не всегда понимаем, что все находится в равновесии, и причудливо понимаем справедливость. Мы ведь хотим получать только то, что хотим мы. И если не получаем, кажется, что мир к нам не справедлив. Но Вселенная всегда воздает нам по заслугам в том виде, в котором мы это заслужили.

    – Маша считала себя не такой, как все. Было ли у вас в детстве подобное чувство? Сохранилось ли оно сейчас?

    – Да, это ощущение я пронесла и несу через всю свою жизнь, как бы странно это ни звучало. Особенно это чувство внутри меня обострилось лет в 20, я всегда формулировала себе это как то, что «я не просто так, а для чего-то большего». Но вот для чего, я не знала. Ни петь, ни танцевать, ни уж тем более писать я не умела, да и не планировала. Все получилось совершенно случайно, но ведь случайности не случайны. Хотела бы добавить, что каждый человек «не такой как все». Просто мы стараемся стать «обыкновенными», не ценя своей уникальности.

    – Что вы сейчас читаете?

    – Я всегда читаю несколько книг. Сейчас я перечитываю Великое Пятикнижие Достоевского – он мой любимый писатель. Его романы стабильно раз в три года я открываю для себя заново. Каждый раз нахожу в них что-то новое, что не увидела в прошлый раз! Особенно мне близки романы «Идиот» и «Бесы».

    – Ваши творческие планы.

    – Сейчас работаю над новой книгой, рабочее название «Очень хотелось солнца». Это сборник повестей и рассказов и о лихих 90-х, и о двухтысячных. Но, конечно, они – о сегодняшнем времени, поскольку, хотим мы того или нет, а все же являемся своеобразным «продуктом» того, пережитого нами времени. Вот я и пытаюсь осмыслить, какими мы стали после этого «испытания». В планах – вторая часть «Контура человека», поскольку огромное количество сюжетов и эпизодов в первый роман не вошли, а они крайне важны именно для того, чтобы понимать, какой стала Россия, пройдя на излете века столь страшные и трагические события своей судьбы.

    Беседовала Надя Делаланд

    Похожие статьи