Содержание

    В самом начале года вышла книга журналиста и поэта Ксении Буржской «Мой белый». В предисловии, которое написала ее соведущая по YouTube-шоу «Белый шум» писательница Татьяна Толстая, сказано, что это роман о любви, где все любят всех. Сама Ксения называет свой дебют романом о торжестве жизни. Белый цвет –максимально отражающий световые волны, наполненный смыслами, представляющий в разных культурах диаметрально противоположные понятия – от невинности до траура. Мы поговорили с Ксенией о том, что отражает ее книга и что символизирует ее персональный белый.

    Ксения Буржская700-min (1).jpg

    - Ксения, поздравляем с выходом книги! Вам все еще сложно называть себя писателем?

    - Спасибо! Теперь, когда книга вышла (тем более, если учесть, что это уже вторая книга, но эта – более «настоящая», потому что полностью художественная), мне, конечно, гораздо проще называть себя писателем, потому что если ты пишешь книги, то кто ты?

    - Это не первая книга с вашим именем на обложке, но расскажите нашим читателям, почему именно «Мой белый» называют дебютом?

    - Ну вот да: потому что художественная литература – считается литературой чуть больше, чем автофикшн, в жанре которого была написала первая книга. «300 жалоб на Париж» – это в некотором роде сборник эссе, связанных одной темой. И хотя она тоже о любви, а вовсе не о Франции, и даже не об эмиграции, как может показаться, но все-таки там нет этого волшебства: выхода в себя через сувенирную лавку, то есть, через героев, которые откуда-то пришли и стали жить своей жизнью.

    - В разных культурах и эпохах белый цвет символизировал разные явления и ощущения. Что видит в белом цвете поэт и прозаик Ксения Буржская?

    - Я много написала про это в книге – так получилось – но, вообще, я это совершенно не планировала. Название книги я вообще придумала до того, как стала ее писать – мы катались на Монблане, я забралась на какую-то сложную трассу, устала, села посреди нее вместе с доской (меня объезжали, чертыхаясь, лыжники и называли «бататом») и хотела сделать фото, но солнце со снегом так слепило глаза, что это оказалось невозможным. И я поняла, что придется унести это с собой в голове вот так, и вдруг почувствовала себя совершенно счастливой. И, хотя я закончила французскую школу, мне показалось, что было бы круто, если бы «монблан» переводился как «мой белый» – потому что это именно так и звучит. А потом я подумала, что это отличное название для романа, который я когда-нибудь напишу.

    - Как долго длилась работа над романом? Писалось по плану или вдохновению?

    - Я абсолютно не системный человек, поэтому плана у меня не было. Если сложить дни, которые я так или иначе потратила на работу над романом, получится, может быть, месяца три. Но они были размазаны на три года. Он сидел во мне, зудел, снился, но я отказывалась сесть и писать его, потому что мне казалось, что должен наступить какой-то специальный момент, когда не писать его будет невозможно. Короче, спойлер для будущих писателей: такой момент так никогда и не наступит, чтобы что-то написать – надо что-то написать. Поэтому периодически я ловила вдохновение, садилась и работала. Постепенно я поняла, как это вдохновение поймать – у каждого будут свои рецепты, поэтому советовать не буду. Просто нужно найти то место, то чувство и то время, которые будут этому способствовать.

    - Что было самым легким в работе над книгой, а чего хотелось бы избежать?

    - Хотелось бы избежать записывать! Ха-ха. Ну просто иногда, бывало, стою, собираю посудомойку, и вдруг как накатит: хоть бери и надиктовывай. Но так не получается. А чтобы взять ноутбук, куда-то сесть, чай налить, вот это все, нужно время, и оно гасит запал. Так что сложнее всего каждый раз было приступить. А так, когда ты уже в потоке – все легко.

    - Как вы относитесь к тому, что сейчас все больше аудиокниг появляется в авторской начитке? Кто озвучил аудиоверсию вашего романа?

    - Если честно, я совсем не воспринимаю аудиоконтент (когда это прозаический текст, а не музыка) – я просто сразу начинаю засыпать. Так было еще на лекциях в институте или на профессиональных конференциях – я просто сразу «отъезжаю» в свои мысли, и ничего не понимаю. Моя училка по алгебре всегда говорила: «эй, Ксюша, ты уже улетела?». Так что примерно ни одну из книг я не слушала, но мне кажется, что читка и озвучка – такое же искусство, как писательство, и не стоит их смешивать. Например, слушать стихи Цветаевой в исполнении Крючковой я люблю даже больше, чем просто читать. Поэтому я сразу решила, что сама озвучивать не буду – у меня нет к этому никаких способностей. «Мой белый» озвучивала Татьяна Шитова – голос Алисы (голосового помощника «Яндекса») и официальный голос Скарлетт Йохансон в дублированном кино, и я этому очень рада. Во-первых, мы с Таней связаны Алисой, и я в восторге от того, как она работает, а во-вторых, она из всего делает мини-спектакль, и текст получается не монотонный, а как будто по телеку идет фильм, а ты отошла сделать чаю и слушаешь, что там говорят.

    - «Мой белый» — история подростка с двумя матерями. Недавно все обсуждали роман Микиты Франко о мальчике, воспитанном двумя отцами. Но больше похожих книг в обозримом русскоязычном литературном пространстве нет. Чувствуете ли вы себя пионером нового направления в современной российской прозе?

    - Конечно. И чувствую по этому поводу огромную ответственность. Мне кажется этот тренд крайне важным и хочется, чтобы такие книги стали нормой, как и то, о чем в них написано.

    - Тема ЛГБТ стигматизирована в России. Легко ли было найти издателя?

    - Легко. Мне повезло, что я встретила на этом пути Юлию Селиванову, у которой не возникло вопросов по поводу темы. Хотя это, конечно, довольно печально, что писателю вообще нужно думать о том, как соответствовать каким-то надуманным стандартам. Но вот мне не пришлось об этом переживать. И я думаю, это только начало большой волны.

    - Главной героине шестнадцать и, в целом, это типичный литературный подросток – она взрослеет, она влюблена, она мучается тем, что два ее самых главных любимых человека не могут быть вместе. Значит ли это, что «Мой белый» — это янг-эдалт, или он рассчитан на широкую аудиторию, вне возраста и гендера?

    - Я бы не сказала, что это янг-эдалт, но и ограничивать аудиторию какими-то рамками не хочется. Если книга написана, допустим, о детстве – это совсем не значит, что она для детей. Но и не значит, что детям ее читать запрещено. Тем более, что 16 лет – насколько я себя помню – это уже вполне себе думающий человек, личинка взрослого (ха-ха). Мне кажется, именно в этом возрасте нужно понять какие-то важные вещи, которые сформируют ценности на жизнь вперед. Но на книге стоит 18+, пусть так и остается: все-таки я писала для взрослых. И конечно, я мечтаю, чтобы ее прочла широкая аудитория, ведь, как писала Татьяна Толстая в одном своем рассказе, «какая разница, кто он был» – в том смысле, что любовь есть любовь, и в этой книге каждый себя найдет.

    - Вы любите книги с продолжением? Хотелось бы вам в будущем рассказать, чем закончилась история ваших странных людей — Саши и Веры, Жени и Лени. Или пусть читатель решит сам, что было дальше?

    - Не люблю. Даже вторые сезоны сериалов за редким исключением такие же удачные, как первые. Пусть читатель сам решит, что было дальше, тем более, что там нет какой-то уж прямо неразгаданной загадки. Эта история закончилась, камера выключилась, герои пошли дальше сами, теперь будет новая.

    - В центре сюжета старые письма, которые читает Женя. Как давно вы писали кому-нибудь послание от руки?

    - Кстати, не так уж давно. Я люблю подкладывать записки в посылки, подарки, всегда расстраиваюсь, когда получаю от кого-то что-то по почте, а там не оказывается письма. Очень люблю такие штуки. Но у меня ужасный почерк, и я так давно разучилась писать от руки, что выходят кривые каракули, которые нужно разбирать со словарем. Так что я обычно пишу немного – из жалости. Но, конечно, в переписке длинными письмами есть свое обаяние. Я не стану грустить о том, что мы сейчас перешли на трехсловный обмен сообщениями, но из длинных переписок выходили целые романы, мемуары, а из мессенжеров такое выйдет вряд ли. Ну, зато сейчас есть другие формы сохранить диалог.

    - Вы верите в то, что судьбе необходимо сообщать о своих намерениях и тогда все исполнится? Или вы так же, как одна из ваших героинь, не сильны в импровизациях и самоубеждении?

    - Не знаю насчет судьбы, но я думаю (и проверяла на себе), что если чего-то очень хотеть, то оно происходит. Мечты сбываются, если для этого что-то сделать, предпринять усилие, а не просто сидеть и ждать. Так что себя убеждать не надо, надо просто поднять вот то самое место и сделать шаг в нужном направлении.

    - Встретив незнакомую книгу, вы, не читая аннотации, представляете сюжет по ее заглавию? Какие ожидания может построить читатель по названию вашего романа?

    - Да, я обращаю внимание на заголовок и считаю его очень важным, и, кстати, заголовки и короткие аннотации – это то, чем я всегда гордилась в своей работе. Я много лет занималась SMM для медиапроектов, и мой особый скилл был именно в этом – коротко пересказать длинный текст так, чтобы невозможно было не кликнуть на ссылку. Но сама я выбираю книги по первым строкам – так как для меня форма чаще важнее содержания, я просто сразу оцениваю то, как это написано, а не что. К названию моего романа можно построить огромный ассоциативный ряд, так что оно мне кажется достаточно объемным и цепляющим.

    - В видеообращении к читателям вы говорите, что чувствуете себя, как Цветаева, а выглядите, как Моргенштерн. Поменялось ли ваше мироощущение с выходом романа?

    - Мое мироощущение вряд ли поменяется, потому что я так себя чувствую всю жизнь. Цветаева и Моргенштерн здесь довольно условны, я имела в виду, что то, как я выгляжу, не совсем соответствует моему характеру. Я всегда выглядела более дерзко что ли, чем есть. Когда люди видят меня, им кажется, что я гоняю на мотоцикле и тусуюсь ночами в клубах, а это моя точная противоположность.

    - Вы уже пишете новую книгу? О чем будет ваш следующий роман?

    - Пишу. И думаю, что напишу гораздо быстрее, чем эту. Потому что поняла принцип. Я вас очень удивлю, если скажу, что она будет про любовь? Как и все книги мира, она будет про любовь, да. Но там будет много любви не только к человеку, но и к дому – это будет история любви в одном доме. Больше пока не скажу.

    Беседовала Ирина Попадчук

    Похожие статьи