Финалисты "Большой книги" - 2019

1
Дети мои

Новый роман лауреата премий «Большая книга» и «Ясная Поляна», автора бестселлера «Зулейха открывает глаза»!

Гузель Яхина – автор Тотального диктанта в 2018 году: три отрывка из нового романа «Дети мои» задействованы в одной из самых масштабных просветительских акций в России.

Цитата

«Дети не боялись ничего. В их доверчивых взорах и открытых лицах Бах узнавал то же бесстрашие, что наблюдал с рождения в глазах Анче. Голоса детей были полны веры и страсти, а улыбки – любви и надежд. Движения их были свободны, радостны, и они несли эту радость и эту свободу с собой – на покровские улицы, в тесные пространства местных рабочих клубов, театров, читален. Детей не пугали рыбьи и мышиные морды взрослых – возможно, дети их попросту не замечали: они проходили сквозь чужие страхи – как через мелкий брод, оставаясь при этом сухими. Мир распадался надвое: мир испуганных взрослых и мир бесстрашных детей существовали рядом и не пересекались».

Отзывы

«В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель–Булгу–Су, и ее “мысль народная”, как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество...»

Елена Костюкович

«Я хотела рассказать о мире немецкого Поволжья – ярком, самобытном, живом – о мире, когда-то созданном пришлыми людьми в чужой стране, а сегодня затерянном в прошлом. Но это еще и история о том, как большая любовь порождает страхи в нашем сердце и одновременно помогает их превозмочь». 

Гузель Яхина

599 р.
2
Дни Савелия

Он родился на Таганке, а вырос в Саду им. Баумана. Ритм его жизни строился сообразно пропорциям концерта L’amoroso Антонио Вивальди. За завтраком он узнавал новости из газет, а имя получил в честь трехпроцентного творога, который так любила его мама. Главный персонаж романа Григория Служителя – кот Савелий. Вот он завороженно разглядывает старый дребезжащий трамвай, замерев на рельсах. А вот уже скачет во весь опор в гости к живущей в старой стиральной машине тете Мадлен, чтобы послушать рассказы о старых добрых временах, когда их большая кошачья семья жила дружно и счастливо. Так события, которые произошли задолго до рождения Савелия, становятся частью и его времени. Вскоре беззаботное детство котенка также становится историей. Как замечает сам Савелий, судьба всегда чешет котов против шерсти, и у него было слишком много поводов убедиться в этом на своем горьком опыте.

«Дни Савелия» – книга странствий и потерь, хроника встреч и расставаний котов и людей, которые страдают и мечтают, решают философские дилеммы и принимают жизнь во всем ее многообразии. Впрочем, разница между теми и другими в романе, конечно, условная.

Многоцветный, объемный язык автора «Дней Савелия», его внимание к самым неожиданным деталям в облике и жизни котов и людей, а также мягкий юмор создают особую атмосферу мира Савелия.

Роман Григория Служителя – это и почтительный кивок в сторону классики, и чрезвычайно цепкий – артистический – взгляд на окружающую действительность, и глубина философских размышлений. 

Читая "Дни Савелия", ловил себя на мысли, что в этом романе автор стал полноценным котом. Занятие для столичного жителя нехарактерное, можно сказать — экзотическое, а вот для писателя — очень важное. Своим романом он доказал, что отныне может перевоплотиться в кого угодно, а мы, сидящие в партере, будем затаив дыхание следить за его превращениями. Будем плакать и смеяться. И радоваться тому, что в нашей литературе появился такой Савелий. Ну, и такой Григорий, конечно... 

Евгений Водолазкин

Цитаты из книги

Да, я помню руки каждого. И правые, и левые. Память моя охватывает расстояние от кончиков пальцев до изгибов локтей, дальше все мешается. Руки, пахнувшие несчастливостью, теплые руки старых женщин, отказывающихся мириться с одиночеством, на которое они обречены. Детские руки, не знающие опыта, времени, — эти были особенно грубы со мной. Для них я был придатком к той навязчивой нежности и приторной заботе, которыми они были окружены в их начальной поре. В противоположность им руки сильных здоровых мужчин на поверку оказывались гораздо обходительнее со мной. Потому что я был тем, чего они были лишены. Эти рабочие, охранники, полицейские, нищие и бродяги кормили меня на убой. Они узнавали во мне себя. Тех себя, какими они оставались внутри, но какими им было строго-настрого запрещено оставаться во взрослой жизни. Эти мужчины бунтовали. Они не выдерживали ответственности и долга, которыми были отягчены по праву чьего-то жребия, но им приходилось играть согласно правилам. Им приходилось до конца исполнять свои обязанности. Они тащили за собой глухой рояль величиной с пятиэтажный дом, набитый неудачами, неизрасходованной силой, обидами и злобой. Поэтому со мной они были особенно добры.

Золотой песок на дне горной речки, который нам незачем выуживать из воды и просеивать сквозь сито. Это наша память друг о друге. Память — странная штука. Это мезальянс вечности и нашей временной теплоты. Небольшое, но бесценное богатство. Это трение глаз о звездное небо. Любовь моя. Единственная моя любовь. Ты единственная моя память. И она тянулась ко мне.   

Когда мы с Гретой молча глядели в окно и видели вокруг белый тихий пейзаж, нам казалось, что весь огромный мир обрушился и остался только этот маленький пятачок земли на Покровском бульваре. И все тут собрались, а за краем уже больше ничего не осталось. Все исчезло. Возможно, так оно и было. Так оно и было.

Я хотел вернуться в Шелапутинский, как испанский галеон возвращается в родной порт, груженный золотом, специями и рабами. Люди уходят в армию, коты уходят в город. Таков ход вещей. Я ждал.

Да, было то и было это. Был голод и морозы. Было умеренное насилие и безграничная ласка. В целом удача была на моей стороне. Несмотря на насущные труды, я оставлял себе время на размышления, что, согласитесь, в моих диких условиях большая роскошь.  

Аннотация

 

605 р.
Скидка 10%
672 р.
3
Брисбен

Где кончается слово, начинается музыка…

Новый роман Евгения Водолазкина - лауреата премий «Большая книга» и «Ясная Поляна».

В романе «Брисбен» он продолжает истории героев («Лавр», «Авиатор»), судьба которых — как в античной трагедии — вдруг и сразу меняется. Глеб Яновский — музыкант-виртуоз — на пике успеха теряет возможность выступать из-за болезни и пытается найти иной смысл жизни, новую точку опоры. В этом ему помогает… прошлое — он пытается собрать воедино воспоминания о киевском детстве в семидесятые, о юности в Ленинграде, настоящем в Германии и снова в Киеве уже в двухтысячные. Только Брисбена нет среди этих путешествий по жизни. Да и есть ли такой город на самом деле? Или это просто мираж, мечтания, утопический идеал, музыка сфер?

«К городу Брисбену, как и положено, роман не имеет никакого отношения, иначе я не назвал бы его так. Брисбен – это символ того, что находится на другой стороне земного шара, цель мечтаний, усилий, которая, конечно же, недостижима. Вообще это история современного успешного музыканта, который потерял возможность выступать и ищет новый смысл жизни. Прежде у него все было направлено на успех, на то верхнее «фа», которое он взял, но ему приходится признать, что смысл жизни не заключается в этой верхней точке» - Евгений Водолазкин, интервью радио Sputnik

Цитата из книги:

– В твоих интервью часто упоминается город Брисбен, ну, и вообще – Австралия. Почему?

– Потому что, когда у нас зима, у них – лето.

– А когда у нас – лето?

– Тогда у них тоже лето. По нашим меркам – лето. Вот в чем вся штука, понимаешь? В нашей семье это место считалось раем.

– Для рая там слишком специфическое население. Потомки каторжников.

– И – что?

– Для рая требуется хорошая биография.

– Ты там был?

– Где, в Австралии?

– Нет, в раю. Откуда ты знаешь, какая там требуется биография?

— В твоих интервью часто упоминается город Брисбен, ну, и вообще — Австралия. Почему?

— Потому что, когда у нас зима, у них — лето.

— А когда у нас — лето?

— Тогда у них тоже лето. По нашим меркам — лето. В нашей семье это место считалось раем.

— Для рая там слишком специфическое население. Потомки каторжников.

733 р.
4
Опосредованно

Алексей Сальников — поэт, прозаик, автор романов "Петровы в гриппе и вокруг него" и "Отдел", а также трех поэтических сборников. Лауреат премии "Национальный бестселлер", финалист премий "Большая книга" и "НОС".

В новом романе "Опосредованно" представлена альтернативная реальность, где стихи — это не просто текст, а настоящий наркотик.

Девушка Лена сочиняет свое первое стихотворение в семнадцать лет, чтобы получить одобрение старшего брата лучшей подруги. А потом не может бросить. Стишки становятся для нее и горем, и утешением, и способом заработать, и колдовством, и частью быта — ближе родных и друзей. Они не уходят, их не выкинешь, от них не отвяжешься, наверно потому, что кровь не водица, но все же отчасти — чернила.

523 р.
5
Венедикт Ерофеев: посторонний

«Веня наплодил уйму легенд, «дез» и апокрифов о себе, пестовал их и множил. Стараниями апостолов - его приятелей и почитателей - это «Евангелие от Ерофеева» получило широкое хождение. И не завидую тем, кто возьмется за подлинное, немифологизированное жизнеописание Венедикта Васильевича Ерофеева. Отделить истинность от театрализации жизни непросто. Каков он настоящий, видимо, до конца не знает никто». - Анатолий Иванов


Персонаж Веничка близко знаком читателю – и русскому, и зарубежному, – чего нельзя сказать про самого создателя поэмы "Москва – Петушки".

Олег Лекманов, Михаил Свердлов и Илья Симановский – авторы первой биографии Венедикта Ерофеева (1938–1990), опираясь на множество собранных ими свидетельств современников, документов и воспоминаний, пытаются отделить правду от мифов, нарисовать портрет человека, стремившегося к абсолютной свободе и в прозе, и в жизни.

Параллельно истории жизни Венедикта в книге разворачивается "биография" Венички – подробный анализ его путешествия из Москвы в Петушки, запечатленного в поэме.

В книге представлены ранее не публиковавшиеся фотографии и материалы из личных архивов семьи и друзей Венедикта Ерофеева.

743 р.
Скидка 5%
782 р.
6
Рай земной

Две обычные женщины Плюша и Натали живут по соседству в обычной, типовой пятиэтажке на краю поля, где в конце тридцатых были расстреляны поляки.

Среди расстрелянных, как считают, был православный священник Фома Голембовский, поляк, принявший православие, которого собираются канонизировать. Плюша, работая в городском музее репрессий, занимается его рукописями. Эти рукописи, особенно написанное отцом Фомой в начале тридцатых "Детское Евангелие" (в котором действуют только дети), составляют как бы второй "слой" романа.

Чего в этом романе больше – фантазии или истории, - каждый решит сам. Но роман правдив той правдой художнического взгляда, которая одна остается после Истории.

480 р.
7
Дождь в Париже

Роман Сенчин – прозаик, автор романов "Елтышевы", "Зона затопления", сборников короткой прозы и публицистики. Лауреат премий "Большая книга", "Ясная Поляна", финалист "Русского Букера" и "Национального бестселлера".

Главный герой нового романа "ДОЖДЬ В ПАРИЖЕ" Андрей Топкин, оказавшись в Париже, городе, который, как ему кажется, может вырвать его из полосы неудач и личных потрясений, почти не выходит из отеля и предается рефлексии, прокручивая в памяти свою жизнь. Юность в девяностые, первая любовь и вообще – всё впервые – в столице Тувы, Кызыле. Его родители и друзья уже покинули город, но здесь его дом, он не хочет уезжать – сначала по инерции, а потом от странного ощущения: он должен жить здесь... А в Париже идет дождь.

"Писателя Романа Сенчина по всем законам литературного развития не должно было быть. Но он, тем не менее, есть. И он сегодня один из первых. Безусловный лидер".

Павел Басинский

"У Сенчина фантастический слух на всякого рода пошлость — языковую, политическую, бытовую; собственно, приключения его героя — это приключения мухи, застрявшей в янтаре…"

Лев Данилкин

8
Калечина-Малечина

Евгения Некрасова – писательница, сценаристка. Её цикл прозы "Несчастливая Москва" удостоен премии "Лицей". В романе "Калечина-Малечина", как и во всей прозе Некрасовой, фольклорные и фантастические мотивы уживаются с современностью.

Девочка Катя живёт с родителями в маленьком городе на 11 этаже обычного панельного дома. Миру вокруг Катя не нужна: "невыросшие" дразнят, а у "выросших" нет на неё сил и времени. И Катя находит для себя выход. Но тут вмешивается Кикимора, живущая за плитой на кухне. Вместе они отправляются в опасное путешествие, и невольно превосходят по жестокости тех, кто калечил их.

Роман “Калечина-Малечина” попал в короткие списки премий “НОС”, “Национальный бестселлер” и “Большая книга”.

9
Все, способные дышать дыхание

Абсолютная новинка от Макса Фрая. Новая история про сэра Макса, его друзей, врагов - для всех ценителей вселенной Ехо!


Когда в стране произошла трагедия, “асон”, когда разрушены города и не хватает маленьких желтых таблеток, помогающих от изнурительной "радужной болезни” с ее постоянной головной болью, когда страна впервые проиграла войну на своей территории, когда никто не может оказать ей помощь, как ни старается, когда, наконец, в любой момент может приползти из пустыни “буша-вэ-хирпа” – “стыд-и-позор”, слоистая буря, обдирающая кожу и вызывающая у человека стыд за собственное существование на земле, – кому может быть дело до собак и попугаев, кошек и фалабелл, верблюдов и бершевских гребнепалых ящериц? Никому – если бы кошка не подходила к тебе, не смотрела бы тебе в глаза радужными глазами и не говорила: “Голова, болит голова”. Это асон, пятый его признак – животные Израиля заговорили. Они не стали, как в сказках, умными, рациональными, просвещенными (или стали?) – они просто могут сказать: “Голова, болит голова” или “Я тебя не люблю”, – и это меняет все. Автор романа “Все, способные дышать дыхание”, писатель Линор Горалик, говорит, что главным героем ее книги следует считать эмпатию. Если это правда, то асон готовит эмпатии испытания, которые могут оказаться ей не по силам.

10
Жизнь А.Г.

Вячеслав Ставецкий — прозаик, археолог, альпинист. Родился в 1986 году в Ростове-на-Дону, финалист премии “Дебют” (2015) и премии им. В.П.Астафьева (2018), публиковался в журнале “Знамя”. Роман “Жизнь А.Г.” номинирован на главные литературные премии.

Испанский генерал Аугусто Авельянеда — несчастнейший из диктаторов. Его союзникам по Второй мировой войне чертовски повезло: один пустил себе пулю в лоб, другого повесили на Пьяццале Лорето. Трагическая осечка подводит Авельянеду, и мятежники-республиканцы выносят ему чудовищный приговор — они сажают диктатора в клетку и возят по стране, предъявляя толпам разгневанных рабов. Вселенская справедливость торжествует, кровь бесчисленных жертв оплачена позором убийцы, но постепенно небывалый антропологический эксперимент перерастает в схватку между бывшим вождем и его народом…