Новинки российской интеллектуальной прозы, которые нельзя пропустить

Хронос, пожирающий своих детей, позволяющий некоторым сбежать, а кому-то даже обзавестись своими, пережить конец света и заглянуть в самую душу - одна из тех самых вечных тем, так по-разному воплощенная в новых книгах Анны Бердичевской, Юрия Буйды, Ирины Муравьевой, Саши Щипина и Эры Ершовой. Неповторимый стиль каждого автора, уникальная картина мира, транслируемая этими, совершенно не похожими друг на друга, текстами, создают стереоскопичный взгляд на человеческую жизнь, знакомя читателя с многообразным миром современной прозы.
1
Бог с нами
Конец света будет совсем не таким, каким его изображают голливудские блокбастеры. Особенно если встретить его в Краснопольске, странном городке с причудливой историей, в котором сект почти столько же, сколько жителей. И не исключено, что один из новоявленных мессий, — жестокий маньяк, на счету которого уже несколько трупов. Поиск преступника может привести к исчезнувшему из нашего мира богу, а духовные искания - сделать человека жестоким убийцей. В книге Саши Щипина богоискательские традиции русского романа соединились с магическим реализмом. Описание быта провинциального городка соседствует с самыми фантастическими событиями, а кухонные споры о религии и политике оттеняют нежную историю любви. Что труднее — быть богом или все-таки остаться человеком?
384 р.
2
В глубине души
Вплоть до окончания войны юная Лизхен, работавшая на почте, спасала односельчан от самих себя – уничтожала доносы. Кто-то жаловался на неуплату налогов, кто-то – на неблагожелательные высказывания в адрес властей. Дядя Пауль доносил полиции о том, что в соседнем доме вдова прячет умственно отсталого сына, хотя по законам рейха все идиоты должны подлежать уничтожению. Под мельницей образовалось целое кладбище конвертов. Для чего люди делали это? Никто не требовал такой животной покорности системе, особенно здесь, в глуши. Шли годы. Для строительства магистрали требовалось снести мельницу. Тут-то и открылось тайное кладбище… В повести "В глубине души", как и в других повестях и рассказах Эры Ершовой, вошедших в книгу, исследуется человеческая душа. Автор поражается тому, как однообразно и непритязательно добро в человеке и как прихотливо и изобретательно зло.
201 р.
3
Сады небесных корней
Новый роман Ирины Муравьевой "Сады небесных корней" – роман-фантасмагория, веселый и напряженно-духовный, пародийный и откровенно-возвышенный, в котором обращения к Ветхому и Новому Заветам сливаются с песней "Катюша" и русскими романсами, – неожиданная и по-своему провокационная страница в её творчестве. Муравьева пишет рискованно, работает с помощью сильных электрических разрядов, её не отпугивает ни глубина библейских притч, ни открытая "телесность" и эротика многих сцен. Роман о зародившейся в тени виноградника земной любви между мужчиной и женщиной, от главы к главе набирая свою силу, становится романом о неиссякаемой любви матери к своему ребёнку.
134 р.
Скидка 5%
141 р.
4
Молёное дитятко
Когда ее арестовали, она только что забеременела. Доктор в тюрьме сказал, что поможет избавиться от ребенка: "Вы же политическая – дадут не меньше восьми лет. Когда дитятке исполнится два года – отнимут. Каково ему будет в детских домах?". Мать лишь рассмеялась в ответ. Спустя годы, полные лишений, скорби и морока, она в очередной раз спасла дочь от смерти. Видимо, благородство, закаленное в испытаниях, превращает человека в ангела. Ангела-хранителя. Рассказы, вошедшие в книгу "Моленое дитятко", писались в разные годы. Читатель будет двигаться по книге, как по шкале времени: от середины двадцатого века к году 2017-му. Эта хроника перемен, данная в лицах и судьбах, исполнена немногословно, точно и поэтично.
355 р.
5
Стален
Как это всегда бывает у Юрия Буйды, в горячей эмали одного жанра запекаются цветными вкраплениями примеси жанров других. Так и в этот раз: редкий в русской прозе плутовской роман обретает у автора и черты романа воспитания, и мета-романа, и мемуарно-биографической прозы. В центре повествования – Стален Игруев, "угловой жилец и в жизни, и в литературе". Талантливый провинциал, приезжающий в Москву за славой, циничный эротоман, сохраняющий верность единственной женщине, писатель, стремящийся оставаться твердью в потоке жизни, в общем, типичный русский человек, живущий в горящем доме. Его путь – это цепочка встреч и расставаний, впрочем, как у всех. Но у Игруева – не как у всех. И его самобытность, и те женщины, что втягивали его в свой круговорот жизни, и те воронки времени, в которые он попадал, – из разряда особенных. Как и его имя.

Подборки редакции

Все подборки