Прочти первым! 20 лучших книг премии «Большая книга»-2021

20 апреля одна из главных литературных премий страны «Большая книга» объявила длинный список претендентов 2021 года на главный приз. Среди 40 номинантов можно встретить как новые лица, так и признанных мастеров.

Book24.ru подготовил подборку с лучшими, на наш взгляд, претендентами на победу: Евгений Водолазкин, Абгарян Наринэ, Прилепин Захар, Поляринов Алексей и многие другие. Будьте первыми, кто познакомится со всеми книгами из лонг-листа «Большая книга»-2021!

1
Симон
В маленьком армянском городке умирает каменщик Симон. Он прожил долгую жизнь, пользовался уважением горожан, но при этом был известен бесчисленными амурными похождениями. Чтобы проводить его в последний путь, в доме Симона собираются все женщины, которых он когда-то любил. И у каждой из них — своя история. Как и все книги Наринэ Абгарян, этот роман трагикомичен и полон мудрой доброты. И, как и все книги Наринэ Абгарян, он о любви.
480 р.
2
Сад
"Сад" — новый роман Марины Степновой, автора бестселлера "Женщины Лазаря" (премия "Большая книга"), романов "Хирург", "Безбожный переулок" и сборника "Где-то под Гроссето". Середина девятнадцатого века. У князя и княгини Борятинских рождается поздний и никем не жданный ребенок — девочка, которая буквально разваливает семью, прежде казавшуюся идеальной. Туся с самого начала не такая, как все. В строгих рамках общества, полного условностей, когда любой в первую очередь принадлежит роду, а не себе самому, она ведет себя как абсолютно — ненормально даже — независимый человек. Сама принимает решения — когда родиться и когда заговорить. Как вести себя, чем увлекаться, кого любить или ненавидеть. История о том, как трудно быть свободным человеком в несвободном мире. "Это роман, который весь вырос из русской литературы девятнадцатого столетия, но эпоха декаданса и Серебряного века словно бы наступает ему на пятки, а современность оставляет пометы на полях". (Елена Шубина)
599 р.
3
Оправдание Острова
Действие нового романа Евгения Водолазкина разворачивается на Острове, которого нет на карте, но существование его не вызывает сомнений. Его не найти в учебниках по истории, а события — узнаваемы до боли. Средневековье переплетается с современностью, всеобщее – с личным, а трагизм – с гротеском. Здесь легко соседствуют светлейшие князья и председатели Острова, хронисты и пророки, повелитель пчел и говорящий кот. Согласно древнему предсказанию, Остров ждут большие испытания. Сможет ли он пройти их, когда земля начинает уходить из-под ног?.. "Работая над романом “Лавр”, я был лекарем, юродивым, паломником и монахом. Сейчас, десятилетие спустя, отважился стать хронистом — и ощутил, как велик груз ответственности того, кто запечатлевает минувшее. История — это одно из имен опыта. В конце концов, от жизни остается только история. Роман “Оправдание Острова” посвящен, понятно, лишь части суши, но, подобно капле воды, отражает гораздо большее..." Евгений Водолазкин – Беседа с Ним – это ведь попытка оправдания Острова? – Леклерк встает. – Если не возражаете, сделаю беседу финальной сценой. Парфений внимательно смотрит на режиссера. – Да, эта сцена вполне может стать финальной.
733 р.
4
Про вчера
Эта книга прежде всего о людях, о работягах – героях событий, которые случились в моей жизни. Здесь только небольшая часть историй, которыми я хотел бы поделиться. Будет время – продолжим…
550 р.
5
Риф
"Кира живет в закрытом северном городе Сулиме, где местные промышляют браконьерством. Ли - в университетском кампусе в США, занимается исследованием на стыке современного искусства и антропологии. Таня - в современной Москве, снимает документальное кино. Незаметно для них самих зло проникает в их жизни и грозит уничтожить. А может быть, оно всегда там было? Но почему, за счёт чего, как это произошло? "Риф" - это роман о вечной войне поколений, авторское исследование религиозных культов, где древние ритуалы смешиваются с современностью, а за остроактуальными сюжетами скрываются мифологические и мистические измерения. Каждый из нас может натолкнуться на РИФ, важнее то, как ты переживешь крушение".
482 р.
6
Павел Чжан и прочие речные твари
Павел Чжан — талантливый программист крупной китайской компании в Москве. Бывший детдомовец, он упорно идёт к цели: перебраться из стремительно колонизирующейся России в метрополию, Китай, — и не испытывает угрызений совести, даже когда узнаёт, что его новый проект лежит в основе будущей государственной чипизации людей. Но однажды, во время волонтёрской поездки в детдом, Чжан встречает человека, который много лет назад сломал ему жизнь — и избежал наказания. Воспоминания пробуждают в Павле тьму, которой он и сам боится... "Павел Чжан и прочие речные твари" — роман о травме и её последствиях, о нравственном выборе, о справедливости — и относительности этого понятия, о китайских и славянских мифических чудовищах — и о чудовищах реальных, из плоти и крови. "Цифровой концлагерь, блистательно показанный в антиутопии Веры Богдановой, мыслится многими как ближайшее будущее. Но наступит ли оно? Трансформация карьериста в героя Сопротивления, трагическая и убедительная, поднимает роман на большой литературный уровень — и даёт читателю надежду". Ольга Славникова "Россия — для местных, местные — для Китая, все разом — для Большого брата, и только Маленький брат — никому. Психологическая драма в объятиях антиутопии, герои в объятиях собственного прошлого, взявшего в силовой захват. Маленькая жизнь как “Маленькая жизнь” и близкое будущее — как вид из окна, который хорошо различим и сегодня, но мало у кого хватает духу вглядеться". Дмитрий Захаров
7
Человек из красного дерева
Они — как люди, только сделаны из крепкого дерева.
Их мало, они прячутся.
Их жизнь — тайна.
Когда-то, 300 лет назад, их назвали «истуканами»
и уничтожили почти всех; уцелели немногие.


В провинциальном городе Павлово происходит странное: убит известный учёный-историк, а из его дома с редчайшими иконами и дорогой техникой таинственный вор забрал… лишь кусок древнего идола, голову деревянной скульптуры Параскевы Пятницы.

«Человек из красного дерева» — поход в тайный мир, где не работают ни законы, ни логика; где есть только страсть и мучительные поиски идеала.
«Человек из красного дерева» — парадоксальная история превращения смерти в любовь, страдания — в надежду.
Это попытка — возможно, впервые в русской литературе, — раскрытия секретов соединения и сращивания славянского язычества с православным христианством.
И, конечно, это спор с Богом. Потому что человек, созданный по подобию Бога, не может не вступить в конфликт со своим создателем.
672 р.
8
Кока
Михаил Гиголашвили — автор романов “Толмач”, “Чёртово колесо” (шорт-лист и приз читательского голосования премии “Большая книга”), “Захват Московии” (шорт-лист премии “НОС”), “Тайный год” (“Русская премия”). В новом романе “Кока” узнаваемый молодой герой из “Чёртова колеса” продолжает свою психоделическую эпопею. Амстердам, Париж, Россия и — конечно же — Тбилиси. Везде — искусительная свобода… но от чего? Социальное и криминальное дно, нежнейшая ностальгия, непреодолимые соблазны и трагические случайности, острая сатира и евангельские мотивы соединяются в единое полотно, где Босх конкурирует с лирикой самой высокой пробы и сопровождает героя то в немецкий дурдом, то в российскую тюрьму. Я хотел бы быть только читателем, чтобы пережить всё это вместе с героями романа, не заплатив за билет на “чёртово колесо” своим здоровьем и жизнями друзей. Завидую вам. Андрей Бледный (“25/17”) Гиголашвили написал свой самый острый и яркий текст. Зрелое мастерство и безупречный творческий расчёт. Дмитрий Бавильский Гротеск, как и положено в настоящей прозе, соседствует здесь с трагизмом, переплетаясь так тесно, что швов не видно. Дина Рубина
825 р.
9
Архив Шульца
Владимир Паперный — культуролог, историк архитектуры, дизайнер, писатель. Его книга о сталинской архитектуре “Культура Два” стала интеллектуальным бестселлером. Лос-Анджелес. Эмигрант Александр Шульц, Шуша, неожиданно получает посылку. В коробке — листы и катушки с записями. Исследуя, казалось бы, уже навсегда утерянный архив, архитектор Шульц достраивает историю своей семьи. Эта история становится настоящим “русским романом”, где юмора не меньше, чем драмы, а любовь снова побеждает смерть. “Роман "Архив Шульца" восстанавливает в памяти картину советской жизни в ее маргинальной, полуподпольной и невостребованной области. Прекрасная демонстрация неистребимости культуры, которая, как подземная вода, все равно находит свои пути, и увлекательный рассказ о поколении гонимых, умных и веселых”. Людмила Улицкая, Москва “Мозаика ярких портретов, острых эпизодов и занятных анекдотов складывается в неизбежную, следующую внутренней логике эпохи судьбу Шуши: от родных корней, сурового прошлого, бурной молодости вплоть до последнего адреса — Америки. Ее мы с автором романа открывали в одни и те же годы, поэтому, свидетель и соучастник, могу твердо сказать: с подлинным верно”. Александр Генис, Нью-Йорк
605 р.
Скидка 10%
672 р.
10
Ополченский романс
Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий "Большая книга", "Национальный бестселлер" и "Ясная Поляна". Автор романов "Обитель", "Санькя", "Патологии", "Чёрная обезьяна", циклов рассказов "Восьмёрка", "Грех", "Ботинки, полные горячей водкой" и "Семь жизней", сборников публицистики "К нам едет Пересвет", "Летучие бурлаки", "Не чужая смута", "Взвод", "Некоторые не попадут в ад". "Ополченский романс" — его первая попытка не публицистического, а художественного осмысления прожитых на Донбассе военных лет. В трёх шагах от погранстолба стелилась земля, где не действовали никакие законы. Люди, обитавшие здесь, не подчинялись никому извне. Более того, изнутри они тоже никем толком не управлялись. На Донбасс он собрался быстро и неожиданно для самого себя. Попросил отпуск на работе; никто даже не поинтересовался планами Вострицкого на ближайший месяц. На Донбасс Вострицкий ехал от лёгкости жизни, и ещё оттого, что мироздание, казалось, окосело, скривилось, съехало на бок, — а этого он не любил. Полевой командир Разумный — в отличие от Лесенцова, местный, донбасский, — идеально воспроизвёл существовавший прежде исторический типаж: он походил на очень хорошего учителя географии, который вдруг, когда начался сезонный апокалипсис, обнаружил в себе умение убивать. Убивать Разумный старался за дело. Скрип был казах по национальности, но местный. Скрипом его звали, потому что в детстве он не только занимался боксом, но и ходил в музыкальную школу. За мёртвым Пистоном приехала мать. Она увезла хоронить сына в деревню, где он вырос, — недалеко, километров тридцать от их позиций. Лютик удивился: как же такой необычный, читавший книжки и слушавший диковатую музыку Пистон, вырос в деревне. Лютик думал, что Пистон — городской. Донбасская война нарисовала его. Появились морщины, линии рук, отпечатки шагов. Он обветрился, обтрепался. Теперь точно знал звук своего голоса. Посреди лица распустились степной пылью тронутые глаза. Когда Вострицкий спустя 4 донецких года случайно увидел свои прежние фотографии — его почти замутило: словно он везде там был голый, белый и застигнутый врасплох. Лесенцов знал Командира две недели и один день. И это были удивительные две недели. Ради них стоило прожить предыдущие сорок лет. Лесник был по бабушке эстонец, Худой имел татарскую примесь, и только Абрек оказался русским. Лет двадцать назад отслужив в армии, Абрек полюбил воинское дело, по контракту объездил далёкие горячие точки; а когда началась война — вернулся в места, где вырос. Отрядом командовал удивительный мужик, позывной — Художник. Он мог бы служить священником или жить в скиту: от него шло почти зримое тепло, он был несказанно ласков и всегда носил при себе конфеты. Художник родился где-то здесь, в донбасских степях, потом перебрался в Россию, — а когда началась война, навострился обратно. Из Славянска вышел, Дак позывной. Из российских контрактников. У тётки отдыхал в деревне под Славянском — и, когда началось, сразу ушёл в ополчение. Они считали себя носителями правды объёмной и важной настолько, что их конкретная жизнь на этом фоне становилась почти невесомой.
623 р.
11
Белая Согра
Так начинаются многие сказки: матушка умерла, мужик взял в дом мачеху, а та невзлюбила падчерицу, отправила её к своей тётке – бабе Яге… Но Жу, с которой случилось то же самое, не уверена, что попала в сказку. Деревня, в которой она оказалась, - богом забытое место где-то на Севере, где никогда не заходит солнце, вокруг леса и болота, и телефон здесь не ловит. Здесь совершенно нечем заняться, а у местных старух непонятный говор и только и разговоров, что о порче да покойниках, которые приходят к живым, домовых и непонятной травине, которая помогает найти потерявшихся людей, но сорвать её сложно: растёт она в далекой согре, и охраняет её нечистая сила. Впрочем, Жу всё это не интересно. С тех пор, как не стало мамы, ей сложно общаться с людьми. За неё это делает внутренний брат-близнец, про которого Жу начинает думать, что это и есть она сама. Быть мальчиком или девочкой, жить в городе или в деревне, что-то делать или не делать совсем ничего, - с недавних пор Жу всё неважно. Однако с того дня, как местная колдунья в сердцах сказала "понеси тебя леший", и Жу канула в болотистых лесах с братом, а вышла уже одна, - с этого дня ей приходится учиться жить заново, слушать старух и понимать, что же они рассказывают о силах, живущих в окрестных болотах, и о том, как с ними обращаться. Только так она может понять что-то и про саму себя.
425 р.
Скидка 10%
472 р.
12
Сады Виверны
Юрий Буйда — прозаик, автор романов "Пятое царство", "Синяя кровь", "Прусская невеста" (шорт-лист премии "Русский Букер"), "Вор, шпион и убийца" (премия "Большая книга"). Его книги переведены на многие языки. "Сады Виверны" — дерзкое путешествие по трем странам и четырем эпохам. Искусный колдун превращает уродливых женщин в красавиц и оборачивается зверем, милосердный инквизитор отправляет на костер Джордано Бруно и сражается с драконом, бесстрашный шалопай вступает в схватку с темным маркизом и защищает невинных девушек от санкюлотов, а многоликий агент петербургской полиции убивает великого князя и спасает от нацистов будущего президента Франции... И всеми невероятными событиями управляет Эрос истории, бог древний и безжалостный. "Когда мы вышли во двор, она вдруг повернулась ко мне и проговорила, глядя прямо в глаза: — Тебе не придется выбирать между мной и Ноттой, потому что у любви нет множественного числа, как у красоты, железа и Бога".
574 р.
13
Петля
Роман Сенчин — прозаик, автор романов "Елтышевы", "Зона затопления", "Дождь в Париже", сборников короткой прозы и публицистики. Лауреат премий "Большая книга", "Ясная Поляна", финалист "Русского Букера" и "Национального бестселлера". "Тема этой книги — перемены. Подростковая, бунтарская тема, заново прельщающая людей в среднем возрасте. Добившись признания, статуса, семейного положения, окопавшись в доме и привычках, они чувствуют тягу к обнулению и перезапуску жизни. Реалист Сенчин ведёт рискованную игру. Он вторгается в границы чужого опыта с серьёзным намерением его прожить — да ещё в самых тёмных, недоступных и, в отличие от фейсбучных постов, нечитаемых местах". Валерия Пустовая — Инсценировка? — Да. Кто будет в курсе? — Никто. — А жена? Мать? Дочка моя? — Антон Аркадьевич, — Василий постучал файлом по столешнице, — кто может гарантировать, что у них не сдадут нервы и они в последний момент не сорвутся? Антон вдруг вспотел, его стал бить озноб. Пытался представить, что будет с родными, с теми несколькими друзьями, что у него остались, когда узнают: в Киеве убит Антон Дяденко…
550 р.
14
Последнее время
"Последнее время" — новый роман Шамиля Идиатуллина, писателя и журналиста, автора книг "Убыр" (дилогия), "Город Брежнев" (премия "Большая книга") и "Бывшая Ленина". На этой земле живут с начала времен. Здесь не было захватнических войн и переселения народов, великих империй и мировых религий. Земля позволяет "своим" жить сыто и весело — управлять зверями, птицами и погодой, обмениваться мыслями и чувствами, летать, колдовать — и безжалостно уничтожает "чужих". Этот порядок действует тысячелетиями, поддерживая незыблемый мир. А потом прекращается. И наступает последнее время. "“Последнее время” — пожалуй, новый уровень отечественного этнофэнтези. Не знаю, понравилось бы вам жить в мире электрических рощ и заговоренных болот, беспечных “единений”, нуль-Т-дубов и самодвижущихся земляных рек. И главное — понравились бы вы этому миру? Но, так или иначе, выбраться оттуда будет нелегко. Это очень жесткий роман, где выбор самого доброго из всех возможных решений, увы, не работает". (Мария Галина) "Невероятная и ни на что не похожая вселенная, которая покорится внимательному и терпеливому читателю, готовому к тому, чтобы его бросили в незнакомый жестокий мир и оставили там одного. Если вы привыкли к стандартному фэнтези, эта книга не для вас. “Игра престолов” по сравнению с этим романом — светлая и добрая история". (Владимир Гуриев) "Шамиль Идиатуллин, один из главных голосов новой российской прозы, предлагает нам полдюжины разных книг под одной обложкой. Читать ли “Последнее время” как боевое фэнтези, исторический роман о племенах будущей России или трактат о поисках собственного пути по ходу катастрофического изменения всего порядка жизни — каждый решает сам". (Александр Гаврилов)
599 р.
15
Высокая кровь
Гражданская война. Двадцатый год. Лавины всадников и лошадей в заснеженных донских степях — и юный чекист-одиночка, "романтик революции", который гонится за перекати-полем человеческих судеб, где невозможно отличить красных от белых, героев от чудовищ, жертв от палачей и даже будто бы живых от мертвых. Новый роман Сергея Самсонова — реанимированный "истерн", написанный на пределе исторической достоверности, масштабный эпос о корнях насилия и зла в русском характере и человеческой природе, о разрушительности власти и спасении в любви, об утопической мечте и крови, которой за нее приходится платить.
826 р.
16
Филэллин
Леонид Юзефович — писатель, историк, автор документальных романов-биографий — “Самодержец пустыни” о загадочном бароне Унгерне и “Зимняя дорога” (премии “Большая книга” и “Национальный бестселлер”) о последнем романтике Белого движения генерале Анатолии Пепеляеве, авантюрного романа о девяностых “Журавли и карлики”, в основу которого лег известный еще по “Илиаде” Гомера миф о вечной войне журавлей и пигмеев-карликов (премия “Большая книга”), романа-воспоминания “Казароза” и сборника рассказов “Маяк на Хийумаа”. “Филэллин — "любящий греков". В 20-х годах XIX века так стали называть тех, кто сочувствовал борьбе греческих повстанцев с Османской империей или принимал в ней непосредственное участие. Филэллином, как отправившийся в Грецию и умерший там Байрон, считает себя главный герой романа, отставной штабс-капитан Григорий Мосцепанов. Это персонаж вымышленный. В отличие от моих документальных книг, здесь я дал волю воображению, но свои узоры расшивал по канве подлинных событий. Действие завязывается в Нижнетагильских заводах, продолжается в Екатеринбурге, Перми, Царском Селе, Таганроге, из России переносится в Навплион и Александрию, и завершается в Афинах, на Акрополе. Среди центральных героев романа — Александр I, баронесса-мистик Юлия Криднер, египетский полководец Ибрагим-паша, другие реальные фигуры, однако моя роль не сводилась к выбору цветов при их раскрашивании. Реконструкция прошлого не была моей целью. "Филэллин" — скорее вариации на исторические темы, чем традиционный исторический роман”. ЛЕОНИД ЮЗЕФОВИЧ
623 р.
17
Недо
Алексей Слаповский — писатель и драматург, финалист премий "Русский Букер" и "Большая книга", автор романов "Я — не я", "День денег", "Синдром феникса", "Победительница", "Они", "Гений", "Неизвестность". Каждая новая книга Слаповского — эксперимент над жанром, собой и читателем. "Недо" — роман-столкновение. В устоявшуюся жизнь литератора Грошева, сменившего несколько работ, жен и квартир, врывается Юна, саратовская девчонка из новейшего поколения — стиль унисекс и полное отсутствие авторитетов. Она уже не смотрела мультик про 38 попугаев, "что-то слышала" про штурм Белого дома, но судит обо всем абсолютно уверенно. Устами этой "младеницы", возможно, и глаголет истина, но еще Юна отлично умеет воровать, драться, пить и задавать неудобные вопросы. Недооценил ее сначала Грошев. Недопонял. Да и себя, оказывается, тоже. Сплошное "недо" — как всегда.
550 р.
18
Книга о Петербурге
"Книга о Петербурге"... Опасно так называть свое сочинение после романов Достоевского, "Петербурга" Андрея Белого, художественно-вдохновенных прогулок по постреволюционному Петрограду Николая Анциферова... Имен, названий и прочее сколько угодно много, это же Петербург, город вымышленный, сочиненный гением и волей Петра и воплощенный в жизнь на костях безымянных его строителей. Книга Носова уникальна тем, что главный ее герой — сам город, наша северная столица с ее белыми ночами, корабликом на шпиле Адмиралтейства, реками и каналами, с ее мифами, ее тайнами и легендами. С этой книгой можно ходить по городу, по странным его местам, о которых вы не прочтете ни в одном из прежних путеводителей. Из книги Носова вы узнаете множество городских историй, которые, мы уверены, будут подлинным открытием для читателя. Книга проиллюстрирована фотографиями из личного авторского архива, и это ей дополнительно придает яркий и неповторимый эффект.
833 р.
19
Как я был Анной
Павел Селуков родился в 1986 году на окраине Перми. Пишет прозу и сценарии. Сборник "Добыть Тарковского" вошел в короткий список премии "БОЛЬШАЯ КНИГА". "Как я был Анной" — книга рассказов, которые можно окрестить абсурдными, фантастическими, сатирическими или даже обозвать загадочным словом "притчи". Пацанско-маргинальная тема здесь не становится ведущей. Герои Селукова выросли, добыли своих Тарковских, после чего вдруг обнаружили, что это не конец путешествия, а только его начало. "Я его спросила — равви, почему нельзя говорить, учить, проповедовать, а можно только показывать и являть? А он ответил — потому что говорящий не знает, а знающий не говорит. Я его спросила — равви, как мне закончить этот рассказ? А он ответил — ничего нельзя закончить, смерти-то нет".
480 р.
20
Секретики
Петр Алешковский — прозаик, историк, автор многих книг, в том числе “Крепость” (премия “Русский Букер”), “Рыба”, "Жизнеописание Хорька", “Арлекин”. “Секретики” — непридуманный роман воспитания. Это книга о детстве и юности, о взрослении, которое пришлось на 1960–1970-е годы. Московские дворы и советская школа, подростковые бунты и семейные тайны, джинсы и пластинки “Битлз”… Автор исследует прошлое и “секретики”, положенные до времени под стекло. "В детстве мы живем лишь сегодняшним днем, повзрослев, обретаем прошлое".