Book24.ru Подкаст #009. Валерий Печейкин о фильме «Кислота», герое-плуте и Кирилле Серебренникове
Скрыть

#009. Валерий Печейкин о фильме «Кислота», герое-плуте и Кирилле Серебренникове

В октябре в широкий прокат выходит фильм Александра Горчилина «Кислота». Картина сделана силами команды «Гоголь-центра» и в полной мере наследует театру Кирилла Серебренникова.
Мы встретились со сценаристом «Кислоты» - драматургом Валерием Печейкиным, чтобы поговорить о кафкианском деле «Седьмой студии», герое-плуте и карнавальности русской культуры.

Досье: Валерий Печейкин. Драматург.
Родился в 1984 году в Ташкенте. Окончил Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А. М. Горького (Москва), участвовал в фестивале молодой драматургии «Любимовка», международном семинаре для драматургов театра Royal Court в Лондоне. Лауреат премии «Дебют» и конкурса «Новая драма» за пьесу «Соколы».
В «Гоголь-центре» — автор текстов к спектаклям «Кафка», «Метаморфозы» по Овидию, «Сон в летнюю ночь» по Уильяму Шекспиру. Автор пьес «Идиоты» по мотивам одноименного фильма Ларса фон Триера. Автор сценария фильма «Кислота» режиссера Александра Горчилина, а также ведущий театрального проекта «Гоголь плюс».


- То, что вы делаете в рамках проекта «Гоголь плюс», не делает больше никто. По крайней мере, в России. Вы выходите к зрителю перед началом спектакля и начинаете рассказывать о пьесе. Сложно?

- Эту идею предложил «Гоголь-центру» Евгений Казачков – мой коллега и замечательный драматург. Он был первым ведущим этого формата. Потом я его сменил. Я благодарен Жене за идею: она оказалась совершенно блестящей и, более того, очень нужной.
Насколько я знаю, в «Гоголь-центре» -в единственном драматическом театре в России есть такой формат. Я удивлен, почему его нет в других местах. В Германии я наблюдал похожие лекции перед оперными спектаклями, которые поставлены довольно консервативно и не нуждаются в интерпретации или в объяснении художественного метода. Однако, все равно зрителям бывает полезно напомнить что-то про текст, про автора. Всегда есть, что сказать, даже если это, извините, «Колобок». Вот и получается, что для людей формат «Гоголь плюс» - та самая вешалка, с которой начинается театр. Меня даже артисты спрашивают: «Валера, а как ты вообще это делаешь? Берешь микрофон и при общем свете, в бытовой обстановке начинаешь зрителям что-то рассказывать?». Да, это сложно. У зрителя, если хотите, возникает драматический выбор между мной и буфетом. Я каждый раз задаю себе вопрос: чем я лучше чизкейка? (Пауза). Ну, во-первых, я бесплатный (смеется). А во-вторых, то, что я говорю, переваривать нужно дольше, чем чизкейк.

- Вы считаете себя буржуазным драматургом?

- Я бы очень хотел им быть. Однажды в театре я говорил с одной иностранкой. Кажется, немкой. Она спросила: «А вы какой драматург?». Я говорю: «В смысле?». Она: «Ну, вы тексты дома пишете и отправляете их в театр? Или вы еще и на репетиции приходите?». И я вижу, что она задает этот вопрос как-то очень аккуратно, и говорю: «Извините, я вас не понимаю, вы в каком смысле спрашиваете? Что такое - дома, на репетиции? Конечно, я пишу дома, а потом прихожу на репетиции». Она говорит: «А! я поняла, вы не просто драматург-автор». То есть, как выглядит драматург-автор в немецком, например, смысле? Это человек, который дома написал текст. Может быть, без точек и запятых, может, задом наперед – как угодно, он автор, он имеет право - и отправил в театр. Дальше проблема режиссера, как разбираться с этим текстом. Проблема коллектива и интерпретаторов. А я - драматург, который приходит, объясняет, рассказывает, переделывает, находится в коммуникации с режиссером, актерами, композитором. Более того, мне самому это нравится делать. То есть я не лабораторный драматург. Я человек, который старается находиться как бы в практике самого театрального дела. И мне бы хотелось таким драматургом оставаться дальше. А быть буржуазным для меня означает доказывать, что драматургия - это тоже работа, а не просто ерунда или помутнение. Да, самая настоящая работа, которая требует квалификации, у нее есть своя специфика. Эта специфика состоит в том, что драматург за деньги публики или государства может иногда сообщать им неприятные вещи. А вообще, может сообщать какие угодно вещи. Я, видимо, уже не дождусь, но свободный художник в свободных странах делает все, что угодно, иногда делает полную ерунду. Таков залог его свободы.

- Для России свободные художники непозволительная роскошь?

-Я знаю одного свободного художника – Кирилла Серебренникова, который, отчасти поэтому и находится под домашним арестом. Кирилл всегда вел себя, как свободный человек. Многие воспринимают сегодняшнюю ситуацию, как изменение правил игры. Мол, свобода – это, конечно, слово красивое, но давайте все-таки подумайте, нужно ли вам, платить за нее такую цену. А художники – существа тепличные, и большинство, конечно, не готово страдать. Поэтому сейчас мы следим за тем, как ситуация (с делом «Седьмой студии») разрешается, чтобы знать, какой у нее ответ. Потому что загадка задана, но какой ответ, мы пока не понимаем.

- У вас есть объяснение делу «Седьмой студии»?

- Я думаю, что подлинное объяснение возникнет тогда, когда дело закончится и станет понятно, как все происходило; когда люди смогут говорить открыто о том, что с ними делали. В ситуации, как в хорошей драме, сходится несколько одновременных намерений, желаний, совпадений. В этой истории все сошлось. Но все сходится, как и звезды, только над головами гениев. История Серебренникова – это не история банальностей, или того, как маленький человек попал под раздачу. Нет. Это история того, как над головой гения сошлись и такие звезды, что, в метафизическом плане, было неотвратимо. Все сразу поняли: в стране есть главный интеллектуал и режиссер - Кирилл Серебренников. У него вдруг появилась биография, которой нет ни у кого в России.

- Как вы оцениваете поведение театрального сообщества относительно дела Серебренникова?

- Я оцениваю это так же противоречиво, как и ведет себя театральное сообщество. Да, в Мосгорсуд на каждое очередное слушание приходит все меньше людей. Почему? Потому что все замучены и понимают, что, находясь в этом процессе, ты просто теряешь время, никакого смысла в нем нет. Он кафкианский. Ты просто приходишь, сидишь. С дорогими тебе людьми делают ужасные вещи. Ты ничем не можешь им помочь. Ты делаешь посты в фейсбуке. Ты выделяешь на это шесть часов, которые мог бы работать, как и твои друзья и коллеги, которые сидят в суде. Они бы могли в это время выпускать спектакли, снимать кино, но вы сидите и теряете время. Театральное сообщество оценивает эту ситуацию как ужасную, при том, что люди по-разному относятся к Серебренникову. Но все понимают, что это может произойти и с ними, потому что они, по закону пяти рукопожатий, Серебренникова знают и знают людей, которые с ним работают, и понимают, что это, в общем-то, касается всех. Другое дело, что театральное сообщество точно не понимает, что оно может сделать. С одной стороны, ты можешь ходить в суд и терять там время, и это ни к чему не приведет. С другой стороны, ты можешь не ходить в суд и делать что-то другое – а что? Ну кто-то письма какие-то пишет, кто-то речи произносит.

- Кто-то одиночные пикеты устраивает.
- Одиночные пикеты устраивает, да. Но все это технологии, отработанные со стороны власти. Власть знает, как купировать каждый из этих приступов. Я ожидал, что именно с делом Серебренникова будет связана какая-то крупная заметная художественная акция. Ну, мы помним, несколько лет назад разные арт-группы делали интересные вещи. Искусство могло возникнуть на улице или даже на мосту. Я думал, что последняя такая вспышка будет связана с делом Кирилла Серебренникова, но ее не возникло, потому что художники, как мне кажется, вдруг обнаружили, что все приемы отработаны. Причем с обеих сторон. Со стороны власти: понятно, как с тобой будет работать власть. И со стороны собственно художников: а что они могут предложить? И вот я пытаюсь постичь эту логику и вижу, что какой-то крупной художественной акции даже в стенах театра не возникло, и это меня расстраивает больше всего.

Со стороны «Гоголь-центра» я, конечно, ничего не ждал, потому что «Гоголь-центр» все время находился в ситуации атаки. У театра сформировалась позиция: мы будем делать свою работу, но мы не дадим вам повода нас еще за что-нибудь обыскивать или еще в чем-нибудь обвинить.

Поэтому, когда у нас впервые 23-го мая прошли обыски, и так получилось, что я был первым человеком в театре, кто делал публичное выступление «Гоголь-плюс», я подошел к микрофону и сказал: «Я не знаю, что вам говорить о событиях, которые сегодня произошли, я не буду о них говорить, я буду говорить вам о Николае Васильевиче Гоголе, хорошо?» И зрители сказали: «Хорошо», потому что никто ничего не понимал. И мне кажется эта позиция правильной, потому что мы решили не давать повода [для обвинений ].

- Вам не кажется, что театру сегодня позволяется больше всего? Больше свободы, чем, например, кинематографу.

- Ну, театру позволяется больше всего, это правда, по одной причине – потому что театр дешевле кинематографа. В кинематографе вы рискуете большими деньгами разных людей, когда снимаете какой-то «неправильный» фильм. А в театре вы рискуете меньшим количеством денег и людей, и эти работы видит меньшее количество зрителей. Просто Кирилл Серебренников, знаете, получил все это, как Нобелевскую премию, которую дают за творчество. Он и фильмов наснимал «неправильных», он и спектаклей наставил «неправильных», не было того спектакля, который бы все катализировал. Это, еще раз говорю, за творчество. Мне кажется, это на самом деле огромный комплимент. Я не знаю, насколько это сейчас утешает Кирилла, но да…

- Давайте поговорим про современную драматургию и про нового героя, которого выводят на авансцену. Кто он, наш герой поколения?

- С этим героем дела обстоят довольно сложно. Опять же, никуда без Серебренникова. Этим летом в «КАРО фильм» запустили повторный прокат фильма «Изображая жертву». Мне довелось комментировать его вторую премьеру, и я сказал ту вещь, которую хочу сейчас повторить. Братья Пресняковы нашли гениального героя, который выражал тогдашнее время, и я думаю, что и сегодня его кто-нибудь найдет по тому же принципу. Время всегда выражает мошенник. Герой «Изображая жертву», Валя, он, по сути, нашел себе прекрасную халтуру, где ничего не надо толком делать, - это великая русская мечта. Нужно изображать жертву. Более того, этот фильм предсказывает ту ситуацию, в которой мы оказались сегодня, когда статус жертвы – это что-то желательное. Никто не развязывает войну, а только обороняется. Люди стараются получить статус жертвы как можно скорее, тем более, если их обвинили в насилии. Скажем, пример с Кевином Спейси: когда его обвинили, он на следующий же день заявил, что он сам жертва насилия, только в детстве. Понимаете, статус жертвы необходим каждому человеку, чтобы выжить.

Я думаю, что сегодняшний герой будет определенно мошенником, человеком, который найдет, откуда брать деньги просто и легко, и который при этом будет обладать всеми социальными привилегиями. Мы напрасно думаем, что современный герой, или тот, кого мы ждем, явится нам человеком благородным, человеком, который занимается благотворительностью, человеком, который все понял. Нет, ни в одно время такого героя не было. Возьмите Чичикова, Остапа Бендера – эти люди выражали свое время наилучшим образом. Я, к сожалению, не знаю такого персонажа в современной драме. В современном кино тоже, потому что оно обращается к прошлому, к благородным людям, а не к мошенникам. Чичиков обнаружил, что деньги берутся из воздуха, что Россия погрязла в бюрократии, и он пользуется щелочками в законе для того, чтобы получить деньги просто из ниоткуда - за мертвые души, за пустоту. А Остап Бендер знает миллионера, которому нельзя быть миллионером, у которого эти деньги можно взять и поехать туда, где с деньгами есть, что делать. И сегодня определенно найдется герой, который из воздуха начнет эти деньги извлекать, а так как Россия – огромная страна, в ней много воздуха и много денег, и есть такие зоны сгущения богатств, я думаю, где-то там будут эти современные герои и появляться.

- То есть современная история России – это такой плутовской роман с жуликом-пикаро в главной роли?

- Конечно. Это плут, который будет выглядеть, как очень приличный человек. Он будет подстрижен правильно, он будет обязательно связан с темой благотворительности, потому что плуту всегда необходима какая-то бронебойная защита. У каждого плута она была, разумеется. Потому что все описанные мною люди, все мошенники, они поначалу на людей производят впечатление невероятно благородных людей, которые понимают боль времени и говорят правильные вещи. Никто, как мошенник, не нуждается в правильном потоке мыслей. Вот поэтому я всегда с большой осторожностью отношусь к людям, которые никогда не ошибаются.

- Откуда этот шлейф карнавальности?

- Почему в России так актуален карнавал? Потому что у нас его давно не было. Последний карнавал - это Чемпионат мира по футболу. Мы вдруг обнаружили, вспомнили, что улица может быть местом для радости и местом для выражения себя через одежду, через лицо, поведение; что улица не принадлежит полицейскому, что можно мешать проходу граждан. Вот об этих вещах мы вспомнили, поэтому такую просто невероятную радость вызывает у нас этот чемпионат. Мы очень соскучились по карнавалу, потому что это очень человеческое явление. Это такой день, когда все становятся дураками, король и шут меняются местами. И вот эта наша любимая вертикаль власти и жизни – люди по ней свободно перемещаются. У нас таких событий очень мало. И вообще у нас есть трудности с вертикалью, с социальными лифтами. Поэтому мы так сильно нуждаемся в карнавале, в праздниках, в этой радости. А мошенник, он знает волшебную кнопочку или знает, как провода в этом социальном лифте соединить, чтобы лифт сразу пошел на этаж пентхауса.

- Вы театральный драматург, но при этом пишете и сценарии для фильмов. Как преломляется Ваша оптика, когда вы садитесь за киносценарий?

- Последняя моя работа – фильм «Кислота» режиссера Саши Горчилина, продюсера Сабины Еремеевой. Я не случайно сразу говорю о продюсере, потому что благодаря Сабине и Саше для меня эта работа стала невероятно важной в смысле творческого роста. По сути, это мой первый самостоятельный большой полнометражный сценарий. Фильм «Кислота» стал для меня каким-то взрослением что ли. Фильм о молодых людях, которые пытаются повзрослеть. Я обнаружил, что у кино очень определенные законы, которые я не сразу, но понял. И теперь берегу эту информацию, пытаюсь еще раз ее осмыслить для новых работ. Фильмы – это очень сложно, очень здорово и очень долго. И, конечно, режиссеру Александру Горчилину надо поставить памятник, потому что он, будучи молодым человеком, сделал вещь, которую я бы в 27 лет сделать не смог. Это воля, это талант, это еще раз воля и внимание к другим людям. И что у нас получится, или уже даже получилось, можно узнать с 4-го октября.

- Как проходила работа над сценарием? Вы писали его в соавторстве с Горчилиным?
- Черновик сценария был написан, по-моему, за пять дней. А потом мы стали совместно его дорабатывать, и за несколько месяцев мы настолько ухудшили сценарий, что с ним стало невозможно работать. Пока мы не обнаружили, в том числе благодаря взгляду со стороны, что правильная версия – первая, и все, что мы считали ошибкой, оказывается – воздух. Оказывается, это прекрасный кинематографический материал. Да, есть недостатки, но они исправляются не таким радикальным способом. И мы это поняли, вернулись практически к первой версии, вот этой, написанной за пять дней; поняли, что в ней есть дыхание и вообще жизнь, и стали над ней уже аккуратнее гораздо работать. Конечно, Саша Горчилин сделал для этой истории очень немало. Почему? Потому что из нашего совместного разговора небольшого эта история и родилась. У нее референсов нет, примеров, на которые бы мы ориентировались. Это история, которая возникла после одного единственного разговора.

- Что это за история?
- Это история о двух друзьях. Они дружат, и с ними что-то происходит. Один из них музыкант, или ему кажется, что он музыкант. Его музыку никто не слышит, потому что он все время сидит в наушниках. И вообще этот образ человека в наушниках, который слышит сам свою музыку, но которую больше не слышит никто,мне кажется, это во многом - образ поколения. Оно такое, оно слышит одну ему ведомую музыку, которую не слышит никто вокруг. Причем у всех музыка разная, и мне кажется, в этом что-то есть. Но, как вы понимаете, для сюжета этого мало. Начинается все довольно печально. Был такой случай очень грустный, как раз, когда мы начинали работать над сценарием. В общем, один наш знакомый человек, он покончил с собой, и это как-то очень сильно всех задело. И мы стали об этом думать. При том, что мы ничего об этом не знали по-настоящему, но, как часто бывает с творческими людьми, это детонирует какие-то мыслительные процессы в голове. И вот так с нами произошло. Со мной.

Полную версию интервью слушайте в подкасте «Fabula Rasa». Беседовала Яна Семёшкина.

Поделиться
#008. Галина Юзефович. Как читает поколение Z и почему Водолазкин не хуже Толстого?
Как читает поколение Z? Почему современная русская литература не популярна на Западе? З...
#009. Валерий Печейкин о фильме «Кислота», герое-плуте и Кирилле Серебренникове
В октябре в широкий прокат выходит фильм Александра Горчилина «Кислота». Картина сделан...
#010. Елена Резанова. Как стать спикером TEDx, перейти в режим мастера и издать книгу в «МИФе»?
Гость выпуска – Елена Резанова. Консультант по карьерным стратегиям, автор бестселлера ...
#007. Литература продолжается. За что мы любим премии, лонгриды и литературные расследования?
Литературный критик и колумнист GQ Сергей Сдобнов рассказал подкасту «Fabula Rasa» о по...
Комментарии
Что думаете о статье? Напишите ваше мнение.
Чтобы написать комментарий авторизуйтесь
Купить в один клик
Пожалуйста, заполните контактную информацию. Сотрудник службы заказа свяжется с Вами в течении 15 минут (в рабочее время) для уточнения условий и сроков доставки.
Нажатием кнопки "Заказать в 1 клик" Вы соглашаетесь с Пользовательским соглашением и даете согласие на обработку персональных данных
Спасибо за заказ!
Наш менеджер свяжется с вами в течении 15 мин.
Спасибо! Ожидайте звонка
Сообщение успешно отправлено.
Мы ответим вам в ближайшее
время
Все виды оплаты
Оплата бонусами Сбербанк-Спасибо
Наличными при получении
Банковской картой
Электронными деньгами
Банковской квитанцией
Подробнее
Спасибо за подписку!
Loading…
Мы принимаем и начисляем бонусы Сбербанка «Спасибо»!

Вы участник бонусной программы «Спасибо от Сбербанка»? Тогда используйте Вашу карту Сбербанка при оплате покупок в интернет-магазине Book24.ru. Вы можете накапливать бонусы или расплачиваться ими!

Оплачивайте бонусами до 50% от стоимости заказа
5% начислим на бонусный счет Сбербанк «Спасибо»
Сумма оплаты по карте должна составлять не менее 100 рублей. 1 бонус СПАСИБО=1 рублю.
Мы дарим бонусы Много.ру при заказе книг
Заказывая любые книги на Book24.ru, вы имеете право получать бонусы Много.ру и менять их на призы. Для этого просто укажите номер карты Много.ру при оформлении заказа.
Собирайте по 1 бонусу Много.ру за каждые 15 р.
Обменивайте бонусы Много.ру на ценные призы
Еще нет карты Много.ру? Получите ее мгновенно и бесплатно на сайте mnogo.ru, нажав «Вступить в клуб».
А у нас бывают скидки до 70 %!
Подпишитесь и будьте в курсе!
Отправить!