Официальный магазин издательской группы ЭКСМО-АСТ
Доставка
8 (800) 333-65-23
Часы работы:
с 8 до 20 (МСК)
Михаэлидес Алекс

Михаэлидес Алекс

Алекс Михаэлидес – писатель и сценарист греко-киприотско-английского происхождения. Будущий писатель родился и вырос на Кипре. Его мать — англичанка, а отец греко-кипрского происхождения. До 18 лет ходил в школу на Кипре, затем изучал английскую литературу в Кембридже, имеет степень магистра сценарного мастерства Американского института киноискусства. Написал сценарии к фильмам «Дьявол, которого ты знаешь» (2013) и «Аферисты поневоле» (2018).

«Безмолвный пациент» – его первая книга. В юности Алекс Михаэлидес изучал греческую мифологию, и именно греческий миф об Алкесте, знакомый ему с 13 лет, вдохновил его на написание романа. Михаэлидес экспериментировал с этой историей в разных воплощениях – во времена студенчества он пытался создать пьесу по ее мотивам, а затем задумал короткометражный фильм и только через 15 лет «вживил» легенду в свою дебютную книгу «Безмолвный пациент».

Важную роль в жизни и творчестве Михаэлидеса сыграла работа в психиатрическом центре для подростков. Именно этот опыт позволил ему создать убедительную и напряженную историю. Кстати, художницей главную героиню «сделала» Ума Турман, которая вместе с Михаэлидесом работала над фильмом «Аферисты поневоле».

В настоящее время живет в Лондоне.

Все книги

Купить Девы — Фото №1
цена
Девы
Алекс Михаэлидес
Купить Девы — Фото №1
цена
Девы
Алекс Михаэлидес

Цитаты

Из книги «Девы»

– Вот что, Генри, мне нужно кое о чем с вами поговорить. – О чем? – В понедельник вечером я выглянула в окно, после того как закончила работать с группой. И увидела, что вы стоите на другой стороне улицы, рядом с фонарем, и наблюдаете за мной. – Вы меня с кем-то спутали. – Нет, это были именно вы. Я хорошо рассмотрела ваше лицо. И уже не в первый раз замечаю, как вы следите за моим домом.
– Там лежала девушка… лет двадцати, не старше… – Мужчина торопился, желая выговориться. – Волосы до плеч… кажется, рыжие… Вся в крови… все вокруг залито кровью… Он умолк, и журналист задал наводящий вопрос: – Ее убили? – Да, ударили ножом… Много раз… Не могу сказать, сколько именно. У нее было такое лицо… это ужасно… ее глаза… глаза распахнуты. Всё смотрят, смотрят…

Из книги «Безмолвный пациент»

Это казалось единственным логичным объяснением всего случившегося. Иначе зачем ей связывать любимого супруга и стрелять ему в лицо в упор? И чтобы после такого не было раскаяния и объяснений? Она вообще не говорит. Сумасшедшая, не иначе.
Я – Тео Фабер. Мне сорок два года. Судебным психотерапевтом я стал из-за того, что крупно облажался. И это чистая правда, хотя, конечно же, это не то, о чем я говорил на собеседовании.

Из книги «Безмолвный пациент»

Это казалось единственным логичным объяснением всего случившегося. Иначе зачем ей связывать любимого супруга и стрелять ему в лицо в упор? И чтобы после такого не было раскаяния и объяснений? Она вообще не говорит. Сумасшедшая, не иначе.
Я – Тео Фабер. Мне сорок два года. Судебным психотерапевтом я стал из-за того, что крупно облажался. И это чистая правда, хотя, конечно же, это не то, о чем я говорил на собеседовании.

Из книги «Девы»

– Вот что, Генри, мне нужно кое о чем с вами поговорить. – О чем? – В понедельник вечером я выглянула в окно, после того как закончила работать с группой. И увидела, что вы стоите на другой стороне улицы, рядом с фонарем, и наблюдаете за мной. – Вы меня с кем-то спутали. – Нет, это были именно вы. Я хорошо рассмотрела ваше лицо. И уже не в первый раз замечаю, как вы следите за моим домом.
– Там лежала девушка… лет двадцати, не старше… – Мужчина торопился, желая выговориться. – Волосы до плеч… кажется, рыжие… Вся в крови… все вокруг залито кровью… Он умолк, и журналист задал наводящий вопрос: – Ее убили? – Да, ударили ножом… Много раз… Не могу сказать, сколько именно. У нее было такое лицо… это ужасно… ее глаза… глаза распахнуты. Всё смотрят, смотрят…

Из книги «Безмолвный пациент»

Это казалось единственным логичным объяснением всего случившегося. Иначе зачем ей связывать любимого супруга и стрелять ему в лицо в упор? И чтобы после такого не было раскаяния и объяснений? Она вообще не говорит. Сумасшедшая, не иначе.
Я – Тео Фабер. Мне сорок два года. Судебным психотерапевтом я стал из-за того, что крупно облажался. И это чистая правда, хотя, конечно же, это не то, о чем я говорил на собеседовании.