Аверина Мария Александровна: Халва в шоколаде

Честно говоря, за «Халву в шоколаде» я бралась без особых ожиданий - ну, думаю, ещё одна книжка про детство, очередной ностальгический текст о школе. А в итоге залипла так, что проглотила её за пару вечеров, не отрываясь. И самое удивительное здесь то, что по меркам современной литературы тут почти ничего не происходит. Если смотреть со стороны, сюжет можно пересказать одним предложением: семилетняя Маша идёт в первый класс, капризничает, боится, хитрит, врёт по мелочи, переживает из-за абсолютной ерунды. Никаких невообразимых приключений, резких поворотов или надрывных драм. Но вот эта самая «ерунда» и цепляет намертво. Автор каким-то совершенно невероятным образом поймал ту оптику, когда тебе семь лет и весь огромный мир умещается в периметр школьного двора. В столовую с подносами и гранёными стаканами, продлёнку до шести вечера, тайник у забора, переезд на новую квартиру, случайную встречу с соседками у подъезда, одноклассников, которые задирают, и один-единственный, парализующий вопрос: «А что обо мне подумают?». Для взрослого это фоновый шум, а для ребёнка - тектонический сдвиг. Больше всего понравилось, что Машу здесь абсолютно не идеализируют. Она настоящая. Она трусит перед строгой учительницей, отчаянно хочет казаться лучше других, выкручивается как может, привирает бабушке ради спасения собственного лица - и всё это написано без малейшего осуждения, морализаторства или попыток сделать героиню «поучительной». Просто как есть. Читая, я постоянно ловила флешбэки: помню себя такой же до мурашек. Этот жуткий, липкий стыд из-за чего-то совершенно копеечного - забытых сменки, помятой тетрадки, случайно оброненного глупого слова. Ощущение, что мелкая оплошность - это конец света, социальная смерть, после которой тебя навсегда вычеркнут из жизни класса. Здесь всё это передано пугающе узнаваемо, вплоть до физических реакций тела от страха. Отдельно порадовала Москва девяностых. Это тот редкий случай, когда эпоха работает не как декорация, а как полноценный участник событий. Без пафоса, без вздохов в духе «ах, какое было время», без криминала за каждым углом и лишней чернухи. Эпоха считывается через быт, который сегодня кажется уже почти этнографией: школьные ритуалы (игра в сотки, обмены, киндеры), домашние негласные правила, привычки взрослых, вещи вокруг. Кто застал эти годы - узнает сразу, на уровне мышечной памяти. Кто нет - всё равно почувствует густую, плотную атмосферу времени, собранную из сотен крошечных сенсорных деталей. Книга держится целиком на внутренней жизни ребёнка, и этот факт нужно просто принять перед чтением. Здесь нет экшена, зато есть непрерывный поток сознания первоклассницы - тревожный, скачущий, честный. Мы смотрим на мир строго её глазами, видим, как мотивы взрослых часто непонятны для нее, а требования абсурдны. И именно благодаря этой герметичности текста получается достичь такого эффекта присутствия. Ты не наблюдаешь за Машей, ты становишься ею. Сюжет движется не событиями, а микроизменениями внутри: как незаметно меняется градус страха, как рождается первая сложная дружба, как рушится и пересобирается самооценка прямо на перемене. В общем, это тихая, камерная книжка про то, как из мелочей собирается человек. Не из великих подвигов и судьбоносных решений, а вот из этих самых зажатых в кулаке кленового листа и машинки, невыполненных обещаний, внезапных приступов смелости и горькой халвы в дешёвом шоколаде. Из того, что мы во взрослом возрасте привыкли считать строительным мусором памяти. Мне очень зашло - это та самая проза, которая залезает куда-то под рёбра и остаётся там надолго тёплым, немного щемящим послевкусием. После неё хочется позвонить маме или бабушке, или достать старые школьные фотографии.