Старшов Евгений Викторович: Индия и Греческий мир

Казалось бы, древние Греция и Индия настолько далеко отстоят друг от друга — не просто по расстоянию, а по философии, культуре и религии, что между ними практически невозможно что-то общее. Эта книга доказывает обратное, причем по всем указанным областям: греческая философия впитала в себя индийский скепсис, Пифагор и Платон — учение о переселении душ (метемпсихозе), гандхарские греки — потомки греко-македонских завоевателей — впервые явили миру изображения Будды в человеческом образе, а ранне-византийский богослов и философ св. Иоанн Дамаскин использовал житие Будды и индийские сутры при создании своей нравоучительной повести о Варлааме и Иоасафе, царевиче индийском. Если о походе Александра Македонского в Индию известно довольно широко, то история Индо-греческих царств — абсолютно белое пятно в отечественной историографии. В меру сил автора оно ликвидируется данной работой, а особое внимание уделяется мудрому и могучему царю Менандру I (по-индийски, Милинде), чье обращение в буддизм подтверждается Плутархом, а книга «Вопросы Милинды», содержащая его беседы с индийскими мудрецами, прочно вошла в канон буддистского священного Писания, уступая по авторитету лишь «Трипитаке».