Следствие разберется. Хроники "театрального дела"
417 р.
Скидка 9%
Алексей Малобродский - Следствие разберется. Хроники "театрального дела" обложка книги

Алексей Малобродский: Следствие разберется. Хроники "театрального дела" Артикул: p5569250

5,0 2
В наличии
Цена
417 р.
Скидка 9%
458 р.
54 раза купили
Добавить в корзину
Издательство: АСТ
Возрастное ограничение:16+
Год издания:2020
Количество страниц:272
Переплет:Твердый (7БЦ)
Бумага:Офсетная
Формат:138x212 мм
Вес:0.36 кг

Способы оплаты

При получении

Оплата производится в момент получения заказа. Наличными или картой.

Наложенный платеж

Доставка почтой России

Банковской картой на сайте

Visa, MasterCard, МИР

QIWI-кошелёк

ЮMoney

Банковский перевод

О книге

 «Театральное дело», вызвавшее широкий общественный резонанс, идет по очередному бесконечному и бесплодному кругу рассмотрения. Бесчисленные экспертизы, коллизии, возникающие в ходе следствия и на заседаниях суда вскрывают абсурдность и сюрреалистичность происходящего. Алексей Малобродский, один из фигурантов дела «Седьмой студии», лично берется за хронику дела, избирая точкой отсчета самое начало – утро, когда ему предъявляют ордер на обыск, запускающее в ход фантасмагорическую вереницу последующих событий.

СИНОПСИС

Ранним летним утром в московской квартире раздался стук в дверь. Нет, это был даже не стук,  – в дверь ожесточенно долбили...

С этого момента у Алексея Малобродского, известного всей театральной Москве продюсера, начинается новая жизнь: обыски, анекдотические и провокационные допросы с самыми гнусными способами давления, фантасмагорическое досудебное расследование и не менее странный и мучительный судебный процесс. Один из одиннадцати месяцев пребывания в СИЗО скрашивается обществом бывшего мэра Владивостока, Игоря Пушкарёва, известного автоблогера Давидыча и скромного хакера Кости.

Перед глазами Алексея Малобродского, попавшего в молох репрессивной программы, мелькает вереница сменяющих друг друга лиц и чудных экземпляров, впоследствии внесенных в личный бестиарий под яркими прозвищами: капитан Псевдол, полковник Цахес, Мурзилка, Юнга и другие.

Но зло не абстрактно, уверяет Алексей, – его вершат конкретные люди, чьи подлинные имена необходимо называть, ведь все это «приключение в правоохранительном российском зазеркалье», в которое так же неожиданно и внезапно может попасть абсолютно каждый, продолжается и по сей день.

ОТЗЫВЫ

Эта книга – невероятный документ эпохи. Все, что так старательно прячется под плинтус, скрывается и обезличивается, автор артикулировал и осветил своим маленьким карманным фонариком. Вдруг это серое, ординарное, безликое облако пожирающей нашу родину тли приобрело конкретные формы, выражения глаз и даже имена...И когда это серое и безликое становится конкретным и объяснимым, страх уходит и появляются силы и отвага жить дальше.

– Чулпан Хаматова

Этот жанр в ХХ веке открыл для читателей Франц Кафка в своем романе «Процесс». Спустя сто лет кафкианский сюжет стал документальным. «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Об этом свидетельствует книга Алексея Малобродского. Уровень абсудра, наглости и безграмотности «судейских» порой вызывает улыбку. Особенно если не учитывать того, что ни чем не повинный человек проводит долгие месяцы в тюремной обстановке, а сам процесс грозит растянуться на долгое время.

Благословим наши славные и веселые времена, читая эту документально-фантасмагорическую книгу и вспоминая о тех смертоносных судебных процессах, через которые проходили наши деды.

– Людмила Улицкая

Это потрясающий детектив: документальные подробности системы, опутавшей все сферы жизни страны и сохранившей традиции трагических лет нашей истории. Читается взахлеб, как «Крутой маршрут» Гинзбург. Как Книги Шаламова, Солженицина... Кто следующий?

– Лия Ахеджакова

Это не мемуары и не дневник, это захватывающий и драматический документальный роман, в котором каждая буква — правда. В этой книге Алексей Малобродский рассказывает о своем тюремном опыте, о быте и нравах московских СИЗО, о сокамерниках и охранниках,  о том, как сохранить себя и сохранить человеческий облик в нечеловеческих условиях, о том, как не сломаться и не испугаться...

Для меня этот текст – во многом продолжение Лешиных писем из тюрьмы, в которых он так или иначе касался главной темы, не отпускавшей его все 11 месяцев и не отпустившей до сих пор: что вскрывает  в человеке оскорбление несвободой, моральное унижение бесправием.

– Ксения Ларина


Эта книга – невероятный документ эпохи. Всё, что так старательно прячется под плинтус, скрывается и обезличивается, автор артикулировал и осветил своим маленьким карманным фонариком. Вдруг это серое, ординарное, безликое облако пожирающей нашу родину тли приобрело конкретные формы, выражения глаз и даже имена...И когда это серое и безликое становится конкретным и объяснимым , страх уходит и появляются силы и отвага жить дальше.

– Чулпан Хаматова

Этот жанр в ХХ веке открыл для читателей Франц Кафка в своем романе «Процесс». Спустя сто лет кафкианский сюжет стал документальным. «Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью». Об этом свидетельствует книга Алексея Малобродского. Уровень абсудра, наглости и безграмотности «судейских» порой вызывает улыбку. Особенно если не учитывать того, что ни чем не повинный человек проводит долгие месяцы в тюремной обстановке, а сам процесс грозит растянуться на долгое время.

Благословим наши славные и веселые времена, читая эту документально-фантасмагорическую книгу и вспоминая о тех смертоносных судебных процессах, через которые проходили наши деды.

– Людмила Улицкая

Это потрясающий детектив: документальные подробности системы, опутавшей все сферы жизни страны и сохранившей традиции трагических лет нашей истории. Читается взахлёб, как «Крутой маршрут» Гинзбург. Как Книги Шаламова, Солженицина... Кто следующий?

– Лия Ахеджакова

Это не мемуары и не дневник, это захватывающий и драматический документальный роман, в котором каждая буква — правда. В этой книге Алексей Малобродский рассказывает о своём тюремном опыте, о быте и нравах московских СИЗО, о сокамерниках и охранниках, о том, как сохранить себя и сохранить человеческий облик в нечеловеческих условиях, о том, как не сломаться и не испугаться...

Для меня этот текст – во многом продолжение Лешиных писем из тюрьмы, в которых он так или иначе касался главной темы, не отпускавшей его все 11 месяцев и не отпустившей до сих пор: что вскрывает в человеке оскорбление несвободой, моральное унижение бесправием.

– Ксения Ларина

Цитаты

В приоткрытую дверь мгновенно просунулись нога и плечо доблестного оперативника. Несколько мужчин, сгрудившихся за его спиной, всем своим видом выражали развязную решимость, сквозь которую, однако, странным образом просвечивало лёгкое замешательство. Будто бы по отношению ко мне у них не было безусловно одобренного, согласованного намерения.
Пробуждение явилось продолжением вчерашнего абсурда, правдоподобность происходящего была сомнительна. По радио «Маяк» торжественно звучал гимн России: «Славься, Отечество наше свободное... — грохотал на каких-то запредельных децибелах хор. — ...Славься, страна! Мы гордимся тобой!» Я закрыл уши, а убрав ладони, услышал свою фамилию — чуть не первой шла новость о моём задержании.
Готовясь к своему первому в жизни суду в качестве обвиняемого, я прочитал в Уголовно-процессуальном кодексе, которым меня снабдила адвокат, что к суду нужно обращаться «Ваша честь». Это очень красиво. Пока одна из самых опытных московских судей Татьяна Михайловна Васюченко нечленораздельно бубнила текст своего постановления, у меня в голове всплывали слова Достоевского из «Бесов»: «Русскому человеку честь только лишнее бремя... открытым правом на бесчестие его скорей всего увлечь можно».
Владислав прочитал мне краткое, отменно ироничное введение в АУЕ (нет, это не римское приветствие AUE/AVE, это акроним фразы «арестантский уклад един», своеобразного блатного кодекса) и объяснил значение новых для меня слов из нехитрого лексикона Володи. Слова были забавными, звучными, я записал их на листке бумаги: продол, тормоза, кормяк, шконка, дубок, шлёмка, весло, фаныч, марочка, кум, хозяйка...
«Ломаем или выкидываем?» — спросил прапор. Оказалось, что оставить себе сигареты я могу только после того, как распотрошат каждую и не обнаружат внутри чего-нибудь запрещённого. Я не курю уже много лет, но понимаю, что использовать ломаные сигареты по прямому назначению после процедуры будет затруднительно. Я не уверен, что требование законно и бескорыстно, но спорить уже не было сил. «Ломаем», — говорю я. Две или три пачки сигарет крошатся тщательно и неторопливо, складываются в пакет. «А теперь выбрасываем», — говорю я по окончании процедуры.
Отзывы о книге «Следствие разберется. Хроники "театрального дела"» (2)

Напишите отзыв и получите 25 бонусных рублей

Оценка
Номер карты Много.ру
Например, 12345678
Отзыв
/
Дарим 25 бонусных рублей за отзыв!

Елизавета Рябинина

31 марта 2020

5
Честная, хорошо написанная и прекрасно оформленная книга. Вроде бы, об одной судьбе, но на самом деле - о многих. Наводит на определенные размышления как о системе и системности, так и о случайности и абсурдности жизни.

Елизавета Мешкова

15 апреля 2020

5
От повествования крайне сложно оторваться – полное погружение в заявленный Людмилой Улицкой совершенно жуткий кафкианский процесс, порой, пробирающий до дрожи. Поразительное спокойствие и стойкость автора в столкновении с тотальной несправедливостью, с которой борьба продолжается до сих пор, вызывает огромное уважение.

Выбор читателей

Бестселлер
Мартынова Катя - Исповедь узницы подземелья обложка книги
Новинка
Макконахи М. - Зеленый свет обложка книги
Бестселлер
Борис Васильев - В окружении. Страшное лето 1941-го обложка книги
Бестселлер
Оззи Осборн - Оззи. Автобиография без цензуры обложка книги
Бестселлер
Георгий Данелия - Кошмар на цыпочках обложка книги