Меньшов Владимир Валентинович: Судьба протягивает руку

Начать можно с очереди в кинотеатр «Россия», заполнившей всю Пушкинскую площадь. Как описал один из зрителей свои впечатления февраля 1980 года: последним за билетом на фильм «Москва слезам не верит» стоял сам Александр Сергеевич. Начать можно с того, как я, ошарашенный успехом, незаметно прохожу в зал, прислушиваюсь к реакции зрителей: неужели смеются, неужели плачут?

Вышел я из заключения и перед поездкой в Москву успел пересечься с Колей Щербаковым, который сообщил, что у него с Ирой серьёзные отношения, что он собирается везти её в Казань – представить родителям в качестве жены. Это было двойное предательство – и друга, и любимой. И надо заметить, что и тогда, и позже в подобного рода ситуациях я почему-то не злобствовал, не зверел, а скорее старался войти в

Сейчас многие начнут писать пьесы, ставить спектакли и делать сценарии картин, разоблачающие сталинскую эпоху и культ личности, потому что это нужно и стало можно, хотя ещё года три или четыре назад считалось, что достаточно выступления Никиты Сергеевича на XX съезде. Мне прямо сказал один более или менее руководящий работник: слушайте, партия проявила безграничную смелость.

В начале 1977 года, позвонила Люда Кожинова, жена Черныха, и сказала: «Валя написал сценарий, но он стесняется тебе его предложить… Почитаешь?..» Я, конечно, прочитал и отреагировал ни к чему не обязывающей фразой: «Подумаю…» Сценарий мне не понравился, хотя отдельные сцены, некоторые сюжетные решения показались интересными, да и, пожалуй, название ничего – «Москва слезам не верит».

Стали появляться рецензии. Они отражали точку зрения самого передового нашего класса – творческой интеллигенции, лучших представителей кинематографического сообщества. Основной мотив критики: «Москва слезам не верит» – это неправильно сделанный фильм, это спекуляция, это игра в поддавки со зрителем, это индийское кино, пошлая мелодрама.