Официальный магазин издательской группы ЭКСМО-АСТ
Доставка
8 (800) 333-65-23
Часы работы:
с 8 до 20 (МСК)
Яхина Гузель Шамилевна

Яхина Гузель Шамилевна

Гузель Яхина — молодой писатель из Татарстана. Роман о раскулаченной татарке «Зулейха открывает глаза» не только стал громким дебютом автора, но и принес ей всеобщее признание. В числе наград, которыми отмечена данная книга, — премии «Ясна Поляна», «Большая книга» и «Сирано».

Биография

Гузель Яхина родилась в 1977 году в Казани. По словам писателя, любовь к литературе ей привил дедушка, бывший выдающимся рассказчиком и часто читавший ей собственные сказки. Окончив факультет иностранных языков, она начала строить карьеру в маркетинге, связях с общественностью и рекламе. 13 лет до «официального» творческого дебюта она писала рассказы «в стол» и для журналов. В числе ранних ее произведений — «Винтовка» и «Мотылек».

В 2015 году увидел свет роман «Зулейха открывает глаза», он принес Гузель Яхиной коммерческий успех и международное признание: книга, сюжет которой разворачивается в тяжелые 30-е годы прошлого века, переводится на более чем 20 языков. В основу сюжета легла жизнь бабушки автора, истории о которой она слышала с раннего детства.

Стиль

Произведения Гузель Яхиной отличает жесткий и «минималистичный» язык. В ее произведениях сюжет раскрывается глубоко и последовательно, через короткие фразы без сложного символизма и лишних деталей. Сейчас Яхина, получившая образование сценариста, продолжает работу над второй книгой, публикуется в журнале Esquire работает над историческим сериалом.

Все книги

Цитаты

Из книги «Зулейха открывает глаза [иллюстрации Анны Зайцевой]»

Еще не различая в ночной темноте лица ребенка, мгновенно поняла, почувствовала: очень красив. Слепленные ресницы в комках засохшей слизи, полуслепые мутные глазки, смотрящие вверх дырочки носа, складочка постоянно приоткрытого рта, мятые и плоские комочки ушей, слипшиеся ниточки пальцев без ногтей — все красивое, до трепета в животе, до холода.
Зулейха открывает глаза. В нежно-розовой рассветной дымке все предметы вокруг кажутся зыбкими, летучими. Крупная белогрудая чайка сидит на поручне, смотрит блестящими янтарными пуговицами немигающих глаз. За ней в шевелящейся вате утреннего тумана еле проступают очертания далеких берегов. Мотор молчит, баржа бесшумно дрейфует вниз по течению. Мелкие волны ласково плещут о борт.

Из книги «Эшелон на Самарканд»

Старик на восьмом десятке жизни, стайка пожилых клуш и бессловесный дурачок-повар — вот она была, деевская дружина. Вот кто был назначен поддерживать его и помогать в многодневном пути: содержать в чистоте «гирлянду» и ее пассажиров, кормить их, лечить и оберегать. Вот кому вверял Деев детские жизни — вверял, сам того не желая. И за кого должен был отвечать как за самого себя.
– Добрым быть – это вам не обещать с три короба. Не вздыхать и не слезы ронять над бедными лежачими. Это вам не душу свою жалостливую напоказ выставлять! – говорила негромко, но лучше бы криком кричала. – Добрым быть – это думать обо всем. Опасаться – всего. И предусмотреть – все. Добрым быть – это уметь надо. Уметь отказать. Приструнить. Наказать…

Из книги «Зулейха открывает глаза»

Во время исполнения супружеского долга Зулейха обычно мысленно сравнивает себя с маслобойкой, в которой хозяйка сильными руками взбивает масло толстым и жестким пестом. Но сегодня эта привычная мысль не пробивается сквозь тяжелое одеяло усталости. Сквозь пелену сна она еле различает сдавленные всхрипы мужа. Непрекращающиеся толчки его тела усыпляют, как мерно покачивающаяся телега.
Щетка Зулейхи шуршит. Шорх-шорх. Шорх-шорх. Шамсия - Фируза. Халида - Сабида. Первая и вторая дочь. Третья и четвертая. Она часто перебирает эти имена, как четки. Четыре смерти были предсказаны Упырихой. Зулейха одновременно узнавала от свекрови о своей беременности и о предстоящей смерти новорожденного. Четырежды вынашивала в чреве плод, а в сердце - надежду, что в этот раз Упыриха ошиблась. Но старуха каждый раз оказывалась права. Неужели права и сейчас?

Из книги «Эшелон на Самарканд (с автографом)»

Старик на восьмом десятке жизни, стайка пожилых клуш и бессловесный дурачок-повар — вот она была, деевская дружина. Вот кто был назначен поддерживать его и помогать в многодневном пути: содержать в чистоте «гирлянду» и ее пассажиров, кормить их, лечить и оберегать. Вот кому вверял Деев детские жизни — вверял, сам того не желая. И за кого должен был отвечать как за самого себя.