Отрошенко Владислав Олегович: Гения убить недостаточно

Герои этой книги — загадки их судеб и творений — заставляли меня делать то, чего я делать никогда не собирался. Когда обитал в городке Бассано дель Граппа, беспрестанно ездил на электричке в Венецию — специально для того, чтобы в ней заблудиться. Только так можно было прочувствовать и понять, как было устроено мышление Ницше, ввергнувшее его в конце концов в безумие.

Ясный и мощный смысл вдруг обнаруживается сам собою там, где эпоха замолкает, где лозунги утрачивают свою силу, где говорит живущая вне времени, вне социального строя обнаженная человеческая природа.

Одно из главных ощущений, которое русское сознание унаследовало от монголов и от их философии кочевников, это невозмутимое восприятие гигантских пространств.

Считается, что романы Томаса Вулфа, несмотря на их отдельность, образуют единую, слитную Книгу. Так он писал. Так мыслил писательство. На отдельные книги вулфовскую Книгу делили редакторы, разбирая десятки тысяч исписанных им страниц.

Время, пространство и смерть Тютчев называл своими врагами. Рядом с ними Наполеон III, Папа Пий IX, европейские революции, всевозможные политики и министры, поселившиеся в его сознании в качестве враждебных образов, должны были бы неизбежно померкнуть.