Бушковский Александр Сергеевич: Ясновидец Пятаков

Я пробовал себя в музыке, увлекался живописью и везде, особенно в поэзии, проявил способности. Одних способностей, к несчастью, оказалось недостаточно, для успеха было нужно что-то ещё, но что? Думая об этом, я пришёл к выводу: нужны гений, удача и блат.

Гаврик как-то спросил её, почему она так истово верит Марксу и Ленину, на что она округлила глаза и ответила: «Но это же Маркс и Ленин! Непререкаемые авторитеты в области политической и экономической теории!» Однако вскоре эта теория рухнула вместе со страной, квартиру пришлось обменять на меньшую, маме пойти работать техничкой, а Гаврик поселился в общежитии.

В том, что иногда по вечерам он сочиняет рифмованные четверостишия, он не признался бы никому. Ни комбату, ни полковнику отцу, ни министру обороны. Может быть, только пластмассовому бельчонку Тимоше, но его Лёха никак не мог найти, когда приезжал домой в краткосрочные отпуска. А спросить у мамы, не выбросила ли она старую игрушку, он стеснялся.

Именно мучений Чингисхан боялся и никак не ожидал. Каждое следующее утро он с ужасом понимал, что кругом только предрассветная темень и дрожь от пропитанной липким потом одежды, а летнее солнце попадает к нему в кухню, как в зиндан. И так теперь будет всегда, потому что жизни он себя не лишит, зная, что это бессмысленно.

И где все эти мысли самурая, где мечты о смерти? Жить! Дышать, видеть и слышать, щупать и нюхать! Орать и хохотать!